– Я слышал об этом, сын мой, – кивнул головой митрополит, – однако сам в это время пребывал в Царьграде, а потом уже было поздно принимать меры…Но я думаю, что если тот Роман Михалыч, набожный и честный человек, не сумел найти татей, значит, на то не было Божьей воли…
– Святой отец! Говорят, что в том постыдном деле были замешаны знатные московские люди! – буркнул недовольный брянский князь. – Они поделили всю добычу и вовлекли в преступный сговор того Романа Молодого!
– Этого не могло быть, сын мой! – перекрестился митрополит. – Роман Михалыч никогда не войдет в преступный сговор! Он не раз страдал за свою честность и правдивость! Злые люди всегда ищут пути, как оболгать порядочного и набожного человека! Даже сам великий князь Дмитрий таит в сердце недовольство славным Романом…Почему? – Не знаю! И сын великого князя, Василий, тоже не жалует Романа Молодого…Возможно, за его гордость…Князь Роман не хочет гнуть свою шею ни перед кем, кроме Господа!
– Да, если у тебя нет удела, нужно забыть о гордости! – кивнул головой брянский князь. – Этот князь Роман попал в Москву, как кур в ощип! А я уже думал, что он подружился с московской знатью и забыл свой Брянск!
– Тяжела жизнь у Романа Михалыча! Нет его душе покоя, – тихо сказал митрополит. – И с детьми у него не все ладно! У его сына, женатого на московской боярыне, до сих пор нет детей! А дочери Романа остались старыми девами…Гордый Роман не захотел выдавать их за боярских сыновей, а теперь уже поздно…Кому нужны старухи? К тому же они не были красавицами да и богатым приданым не могли похвастать! От дел праведных не нажить хором каменных!
– Расскажи нам, скромным брянцам, святой отец, как ты будешь утверждать нашего владыку, – улыбнулся князь Дмитрий.
– А что тут говорить, сын мой, – молвил митрополит, опустив свою длинную седую бороду. – Конечно, лучше бы устроить торжественное «поставление» в Спасском соборе. Но он мал и не вместит в себя простолюдинов!
– А зачем нам эта чернь, святой отец?! – вдруг выкрикнул боярин Тихомир Борилович, вскакивая с соседней с митрополитом скамьи и грозно возвышаясь над боярами своим тучным рослым телом. – Наши простолюдины не раз позорили город своими мятежами и крамолой! Когда-то брянские вечники убили даже несчастного князя Глеба! Зачем нам это надо?
– Я не заметил у брянцев мятежных намерений, – пробормотал, глядя на брянского князя, святитель. – Но о прежних смутах в вашем городе я слышал…Но это было давно!
– Кто их знает, святой отец! Наш народ не поймешь! Они до сих пор вершат свои дела в темных лесах и умыкают себе женок на реке! А некоторые даже молятся языческим богам! – поднялся со своей скамьи Поздняк Кручинович. – Зачем нам повторять старые ошибки? Уж если ты не против утверждения нашего Исакия, так сделай это в крепости, в Покровской церкви! А мы объявим об этом народу! Кроме того, на священный обряд будут приглашены все наши купцы и лучшие умельцы из простолюдинов, и они быстро разнесут по городу нужные нам сведения! А в остальных церквах пусть пройдет благодарственный молебен по случаю утверждения нового владыки!
– Ну, если так, – вздохнул митрополит, – тогда я не против этого! Пусть так и будет! Мы совершим нужное таинство в Покровской церкви и предотвратим возможные беспорядки! Слава Господу!
Зимним вечером князь Роман Брянский сидел в своей «книжной светлице», читая принесенный ему монахами Симонова монастыря летописный свиток. Он любил «книжное чтение» и в свободное от дел время частенько доставал из многочисленных коробок, расставленных по полкам, старинные пергаменты.
Вот он прочитал строки московской летописи и удивился полному отсутствию сведений о Брянском княжестве и Романе Старом, основавшем его.
– Здесь совсем ничего нет! Вот только несколько слов о походе с татарами на Литву и «смоленской ссоре! – удивился он. – Как будто и не было великих подвигов моего славного предка! Вот тебе, какая московская правда!
Он внимательно приглянулся к тексту рукописи и заметил выцарапанные, вымаранные куски. – Надо бы просмотреть мою черниговскую книжицу! – подумал князь и потянулся к верхней полке, где хранилась берестяная коробка со списком черниговской летописи, переписанной по его просьбе монахами еще в Брянске. При сличении с московским списком желтая рукопись показала, что вымаранные места летописи как раз повествуют о событиях, связанных с замечательными подвигами брянцев, с именем Романа Михайловича Старого. – Вот так чудеса! – воскликнул князь Роман, с удивлением разглядывая рукописи и хмурясь. – Зачем же московские князья совершали такие неправедные дела?! Я не верю, чтобы святые монахи стали бы уродовать рукописи без княжеской воли! – Он открыл еще одну летопись – Московский свод – и был поражен. При перечислении княжеских родословных было записано: – …князь великий Роман Черниговский бездетен и не родословился…
