– Так мы ведь уже отправили царю и «выход» и «поминки» за этот год! – решительно сказал Иван Андреевич. – И я не верю, что царь Тохтамыш поддержит жадных нижегородцев! Этого не случится! А «выход» за будущий год мы постепенно соберем.
– А если поддержит? – прищурился Василий Дмитриевич. – Где же нам искать серебро? Пойти по миру?
– Тогда вновь придется взяться за новгородцев! – молвил Иван Андреевич. – Куда же еще идти? Новгородцы – народ богатый! Если мы подкрепим свои слова большим войском, тогда они не пожалеют серебра! Нам нечего бояться! Великий Новгород всегда был нашей житницей!
Князь Роман с двумя сотнями всадников скакал вперед, вглядываясь в даль. Было тепло и туманно. Неожиданно прошел дождь и степь, пожелтевшая под лучами августовского солнца, как-то посвежела, наполнилась ароматами плодородной земли и ожила криками бесчисленных птиц. Но на душе у черниговского наместника было невесело. Еще зимой этого, 1395 года, пришли тревожные вести из Орды: там вновь объявился «неведомый царь Темир-Аксак», угрожавший власти ордынского хана Тохтамыша. Сведения о нашествии загадочного полководца принесли купцы, ехавшие из далеких восточных стран в Великий Новгород. В Чернигов они не приезжали, но побывали в Киеве и рассказали о «погроме Тохтамышевом». Первые сведения, пришедшие в Чернигов от третьих лиц, странствующих монахов, не вызвали у князя Романа и его бояр серьезных опасений, все посчитали, что победу одержал «ордынский царь» и приняли это как должное, но когда пришли известия, что все обстояло совсем наоборот, приуныли. Оказывается, «царь» Тимур наголову разгромил многочисленное войско ордынского хана в Закавказье, нещадно преследовал бежавших от него врагов, устилая их трупами, «за двести верст», степи, а затем, невзирая на лютую стужу, взял, перейдя Волгу, хорошо укрепленный, подготовленный к осаде ордынский город Хаджи-Тархан, которому не помогли даже покрытые ледяной коркой стены. Поговаривали, что непобедимый Тимур занял Сарай, перебил всех ордынских мурз и даже пленил самого хана Тохтамыша! Затем новые странники принесли другие сведения, что Тимур в самом деле разграбил «кыпчакскую или Белую Орду», но хан Тохтамыш отошел в степи, где кочует и поныне. Постепенно противоречивые сведения настолько надоели, что к ним перестали прислушиваться. – У нас уже не раз рассказывали о том страшном царе Темир-Аксаке, – говорили бояре князя Романа на очередном совете, – однако царь Тохтамыш как сидел, так и сидит в своем Сарае! Эти слухи по сто раз передумывают и разносят по всему свету! Нечего верить глупым словам и предаваться страху! Пока мы своими глазами не увидим ордынский погром, ничего правдивого до нас не дойдет…
Однако вскоре в Чернигов прибыл посланник от Витовта с предупреждением о возможном нашествии загадочного «Темира-Аксака» и советом «как можно надежней укрепить город». А потом пришли известия, что великий князь Витовт готовит большое войско для похода в степь на Тимура. Но прошли зима, весна, приближалась осень, а из далеких степей не было больше никаких известий. Наконец, в первых числах августа князь Роман, собрав боярский совет, принял решение выехать в Орду. – Мы еще не отвезли нынешний ордынский «выход»! – сказал он тогда. – И можем вызвать на себя царский гнев! Пусть там царь Тохтамыш хоть до скончания веков воюет с неведомым Темиром, но нам от этого ни тепло, ни холодно…Как говорится: милые бранятся – только тешатся! Надо выезжать в Сарай с нашим серебром!
Бояре долго не соглашались со своим князем, спорили. – В каждом слухе есть доля истины! – выразил их общее мнение поседевший на княжеской службе Влад Изборович. – Еще нарвемся на великую белу! Зачем тебе самому, не жалея себя, ехать в тот поганый Сарай? Разве у тебя нет верных людей и надежных бояр? Давай-ка я сам с небольшой дружиной отправлюсь туда и доставлю царю наше серебро! И скажу ему, что ты стар и болен. А царю ничего от нас больше не нужно, кроме дани!
Но князь Роман, внутренне соглашавшийся со своими боярами, испытывал чувство острого любопытства. Он был очень смелым человеком, не боялся смерти и хотел сам посмотреть на Сарай, вернее на то, что от него осталось. Несмотря на неверие в победу Тимура над Тохтамышем, у него все же оставалось какое-то сомнение. Иногда он даже думал о том, что в Сарае «восседает Темир-Аксак», и, порой, мысленно представлял себе величественный образ великого восточного воина.
Особенно была недовольна отъездом князя его супруга Мария Титовна. – Зачем ты, Роман, подставляешь свою седую голову под острый меч лютого врага?! – говорила она со слезами. – Ты уже не молод, чтобы ходить в дальние и опасные походы!
– Лучше отпусти меня к царю, батюшка! – молвил перед самым отъездом отца худощавый, болезненный сын Дмитрий. – Я еще ни разу не был в Сарае! Я испытываю превеликое любопытство…Мы сами управимся: твои бояре и верные слуги хорошо знают дорогу туда!
