– Меня зовут Гэровэй.
– Это неважно, как вас зовут. Дело не в имени. Мне ваше лицо нравится. Э-э-э, послушайте! Хотите заработать прорву денег?
– Хочу, сэр.
– В таком случае, я от вас не скрою, что вы мне дьявольски понравились с первого взгляда, и для вас я готов сделать нечто такое, чего не стал бы делать ни за что в мире ни для кого-либо другого. Случалось вам слышать когда-нибудь про кинематографическую компанию «Лучшие фильмы в мире»?
– Нет, сэр, не случалось.
– Это изумительное предприятие, – начал мистер Вадингтон, сразу приходя в бешеный восторг. – Не только вы, но никто и никогда не слыхал про него. Это вам не то, что старые изношенные фирмы, вроде «Универсал», «Голдвин», «Гриффитц», от которых всех уже тошнит! Это совершенно новое дело! И знаете, что я намерен сделать для вас? Я дам вам возможность приобрести изрядную пачку акций этой новой компании за самую пустяковую цену. Я бы предпочел, разумеется, вам дать их бесплатно, но я не хочу вас оскорблять. Фактически я посчитаю вам такую цену, что это будет равносильно подарку. Эти акции стоят тысячи и тысячи долларов, Вы же получите их за триста долларов! А триста долларов у вас есть? – с тревогой в голосе поспешил он добавить.
– Да, сэр, такая сумма у меня найдется, но…
Мистер Вадингтон сделал величественный жест рукой, в которой он держал сигару.
– Не хочу слышать никаких «но»! Я заранее знаю, что у вас на уме. Вы хотите сказать, что я граблю себя. Я знаю, что это так. Но что из этого следует? Что для меня значат деньги? Я смотрю на это так: когда человек составил себе изрядное состояние, как я, например, есть достаточно, чтобы жить вместе со своей семьей, женой и дочерью, в роскоши, то он, по меньшей мере (если только в нем есть капля человеколюбия!), должен отдать хотя бы избыток людям, способным оценить его благодеяние. И я так рассчитываю, что вам деньги нужны не меньше, чем кому-либо другому, не так ли?
– Совершенно верно, сэр.
– Так о чем же тут говорить? – воскликнул мистер Вадингтон, размахивая в воздухе пачкой акций. Получите, и дело с концом. И поверьте мне, что «Лучшие фильмы в мире» – это величайшее предприятие, о котором вы когда-либо слыхали, с тех пор, как Маркони изобрел тормоз Вестингауза!
Полицейский Гэровэй взял в руки драгоценную пачку бумаг и стал задумчиво водить по ней рукою, точно лаская ее.
– Ну, и здорово же они красиво отпечатаны! – вырвалось у него.
– Ну, еще бы! А взгляните-ка на эти долларовые знаки на обороте! Посмотрите-ка на эту печать! Бросьте взгляд на эти подписи! Ведь это что-нибудь да значит! А помимо всего, знаете ли вы, что такое кинематографическое дело? Это одна из величайших индустрий, превосходящая по своему культурному значению чикагские бойни. А «Лучшие фильмы в мире» превосходят все существующее на свете. Эта компания нисколько не похожа на все другие. Начать хотя бы с того, что она никогда еще никому не платила дивидендов.
– Никому?
– Никому, сэр! Станет она зря выбрасывать деньги!
– И дивиденды все продолжают накапливаться?
– Да. Мало того, я вам еще вот что скажу: эта компания не выпустила еще в свет ни одного фильма.
– И фильмы все продолжают накапливаться?
– Да! Так и лежат на полке-десятками, сотнями! А потом возьмите эти самые накладные расходы – из-за них-то погибла уже не одна кинематографическая компания. Великолепные студии… стоящие режиссеры… кинозвезды…
– Все продолжают накапливаться?
– Нет, сэр! В том-то и вся штука. Их даже в помине нет. Компания «Лучшие фильмы в мире» не имеет у себя на шее никаких Чарли Чаплинов, никаких Фербэнксов, которые поедают все их деньги. Даже студии у нее, и то нет!
– Нет даже студии?
– Нет, сэр! Нет даже студии! Ничего, кроме компании. Поверьте мне, это колоссальное предприятие.
Водянисто-голубые глаза полицейского широко раскрылись от удивления.
– Действительно, звучит заманчиво, – задумчиво произнес он.-Только раз в жизни может случиться…
– Не раз в жизни, а раз за десять жизней, – поправил его мистер Вадингтон. – И это единственный способ пробить себе дорогу в свете. Нельзя упускать случая, который дается в руки. И чем была бы пишущая машина «Ундервуд», например, если бы она не сумела вовремя воспользоваться своей удачей.
Мистер Вадингтон вдруг умолк. Его лоб покрылся морщинами. Он выхватил из рук собеседника пачку акций и сделал такое движение, точно хотел спрятать их в карман.
– Нет – сказал он. – Нет, нет! Я не могу этого сделать. Нет, я, пожалуй, не смогу вам продать их.
– О, сэрl – взмолился полисмен.
– Нет, нет! Это слишком редкий случай.
– Но, помилуйте, мистер Вадингтон!
Сигсби Вадингтон, казалось, вдруг очнулся от транса. Он вздрогнул и посмотрел на полисмена с таким видом, точно хотел сказать: «Где это я нахожусь?». А потом он глубоко вздохнул и, точно в чем-то раскаиваясь, сказал:
