– Ужасная вещь деньги, не правда ли? Жутко, право, как подумаешь, до чего деньги подкапываются под принципы человека и лучшие его намерения. Мною вдруг овладела алчность, простая грубая алчность, вот что случилось со мною, когда я вдруг заявил, что не могу уступить вам этих акций. Да, алчность, жадность даже смешно подумать, что вот у меня в банке лежат миллионы, но как только в душе пробуждается желание сделать доброе дело, что-то такое поднимается из черной бездны человеческого мозга и не позволяет этого делать. Ужас, ужас!
Он несколько раз переложил пачку ассигнаций из одной руки в другую, а потом быстро протянул ее полисмену.
– На-те. Забирайте, пока я опять не поддался своей слабости. Давайте скорее эти триста долларов, чтобы я мог уйти отсюда.
– Я, право, не знаю, как вас благодарить, сэр…
– Не за что благодарить меня. И незачем меня благодарить – остановил его мистер Вадингтон, пересчитывая деньги. Сто… двести… триста… Не за что меня благодарить. Для меня это-одно чистое удовольствие.
А пока происходил этот разговор, в квартире Джорджа Финча, несколькими этажами выше, мистер Фредерик Мэлэт угощал на кухне свою невесту, мисс Фанни Вельч. Весьма трудно сохранить вид преданного человека, когда у тебя рот полон холодной баранины. Но, очевидно, это все же не является невозможным, так как Фредерик Мэлэт был в настоящую минуту занят и тем и другим. Он смотрел на Фанни с таким же выражением, с каким Джордж Финч смотрел недавно на Молли Вадингтон, Гамильтон Бимиш – на мадам Юлали, и миллион других молодых людей в Нью-Йорке и на его окраинах смотрели и будут смотреть на миллион молодых женщин. Любовь довольно поздно посетила Мэлэта, так как он жил интенсивной жизнью и редко имел досуг. Но, однажды посетив его, любовь осталась уже навсегда.
Если судить по внешности Фанни Вельч, то последняя вполне заслуживала преданность Мэлэта. Это было очаровательное маленькое создание, с живыми черными глазами и с миниатюрным личиком. Прежде всего, при первом взгляде на нее, в глаза бросались удивительно красивые изящные руки, кончавшиеся тонкими длинными пальцами. В этом и заключается одно из огромных преимуществ карманного вора: у него всегда красивые руки.
– А мне здесь нравится, – сказала Фанни.
– Я очень рад, дорогая, нежно сказал Мэлэт. – Я надеялся, что тебе здесь понравится. У меня есть для тебя сюрприз.
– Что такое?
– Вот здесь мы с тобой проведем наш медовый месяц.
– Что? На кухне?
– Да нет! К нашим услугам будет вся квартира вместе с крышей.
– А что скажет на это мистер Финч?
– Ему незачем знать. Видишь ли, мистер Финч скоро женится и уедет в свадебное путешествие. Таким образом, вся квартира останется в нашем распоряжении. Как тебе это нравится?
– Это звучит неплохо.
– Я скоро покажу тебе всю квартиру. Это – студия, и лучше ее не сыскать во всем Нью-Йорке. Тут есть одна большая гостиная с огромным венецианским окном, выходящим на крышу, и с балконом. А потом есть еще маленькая веранда на самой крыше, где можно спать в жаркую погоду. И, само собою разумеется, ванная с горячей водой, во всякое время дня и ночи, и душ. Одним словом, трудно было бы найти более уютное местечко, и здесь мы с тобою совьем себе гнездышко, точно две птички. А когда кончится медовый месяц, мы поедем в Лонг-Айленд, купим маленькую ферму, будем разводить там уток и заживем счастливо.
Фанни, однако, с некоторым сомнением отнеслась к этому изумительному плану.
– Скажи мне, Фрэдди, можешь ли ты себе представить меня в роли фермерши среди уток? – Могу ли я представить себе? – воскликнул Мэлэт, и глаза его загорелись немым обожанием. Ну, конечно, могу! Я так ясно вижу, как ты стоишь на дворе в ситцевом переднике и смотришь на маленького Фредерика, ковыляющего по саду.
– На кого?
– На маленького Фредерика.
– A! А ты обратил внимание, как крошка Фани цепляется за мою юбку?
– Еще бы! На шаг не отходит. А Вилли сладко спит в колыбельке.
– Знаешь, что, Фрэдди? – сказала Фанни. – Давай лучше обождем заглядывать в будущее, а то наша семейка что-то больно быстро растет.
Фредерик Мэлэт вздохнул, но это был вздох, вызванный сладостными мыслями.
– А согласись, Фанни, что это звучит так тихо и спокойно после той бурной жизни, которую мы вели до сих пор. Уточки крякают… Пчелы жужжат… Дорогая моя, положи, пожалуйста, обратно эту серебряную ложечку. Ты ведь знаешь, что она не принадлежит тебе.
Фанни достала откуда-то из тайников своего платья серебряную ложечку, поднесла ее к глазам и стала с удивлением разглядывать ее.
– Ну, скажи на милость, и как только она попала туда? – воскликнула она.
– А ты украла ее, радость моя, – ласково ответил Мэлэт. – Твои чудесные пальчики в течение нескольких секунд ползали по ложечке, совсем как пчелы по цветку, и вдруг, глядишь, нет ложечки! Я даже с удовольствием наблюдал за тем, как ловко ты это делаешь. Вот положи ее обратно на стол. Теперь у тебя все счеты покончены с такими проделками.
– Да, конечно, по-видимому, так, – напряженным голосом ответила Фанни.
