– Я лично не присутствовал при этой церемонии, сэр. Но один из моих сослуживцев, случайно оказавшийся у дверей, передал мне потом все подробности. По его словам, едва молодые собрались идти в церковь, из сада вбежала в зал какая-то молодая женщина и, остановившись в дверях, воскликнула: «О, Джордж, Джордж! Зачем ты покинул меня? Твое место не здесь с этой девушкой! Твое место возле меня, возле женщины, которую ты обольстил!» Поскольку я мог понять, она обращалась к мистеру Финчу.
Глаза мистера Вадингтона уже до такой степени вылезли из орбит, что достаточно было бы одного прикосновения, и они вывалились бы окончательно.
– Святые угодники! – воскликнул он. – И что же случилось после этого?
– Как мне сказали, произошло невероятное смятение и поднялся шум. Жених был ошеломлен и довольно энергично протестовал, утверждая, что это не более как ошибка. Миссис Вадингтон ответила на это, что она ничего другого и не ждала. Мисс Вадингтон была, по-видимому, чрезвычайно потрясена. И, конечно, гости тоже были немало смущены.
– Едва ли можно их винить за это.
– Конечно, нельзя, сэр.
– А потом?
– На молодую женщину стали наседать с расспросами, но она, очевидно, находилась в чрезвычайно нервном состоянии и что-то кричала, как передавали мне, и ломала руки. Она, шатаясь, прошла через комнату и упала без сознания у стола, на котором были разложены свадебные подарки. Но она почти тотчас же пришла в себя и с криком: «Воздуху, воздуху! Я хочу воздуху!» – так же быстро выбежала в сад. И, насколько я понимаю, сэр, никто больше не видел ее. – Что же дальше?
– Миссис Вадингтон категорически заявила, что венчание не состоится. Гости вернулись в Нью-Йорк. Мистер Финч долго протестовал, хотя слуга, передававший мне о случившемся, не в состоянии был разобрать, что он говорил. Но, по-видимому, его слова были неубедительны и бессвязны. Вскоре он тоже уехал. Миссис Вадингтон уединилась в своем будуаре вместе с мисс Вадингтон и вот уже сколько времени не показывалась. Чрезвычайно неприятная история, сэр. В Англии ничего подобного не случилось бы.
Как ни прискорбно передать подобный факт, но, придя в себя, Сигсби Вадингтон в первый момент испытал чувство облегчения. Его занимал отнюдь не вопрос о разбитом счастье двух любящих сердец и не жалость к бедной женщине, сыгравшей такую роль в этой трагедии. Больше всего, яснее всего другого сознавал он одно: в конце – концов, ему нечего было бояться теперь жены. Его отсутствие осталось, наверное, незамеченным, и строгий выговор, которого он с ужасом дожидался, теперь минует его. Но вдруг в голове у него блеснула мысль, которая моментально разогнала чувство удовлетворения, вызванное душевным огорчением.
– А не можете ли вы описать мне женщину, которая вызвала всю эту суматоху?
– Как мне передавали, у нее маленькая, но довольно изящная фигурка, слегка вздернутый носик и выразительные черные глаза, сэр.
– Боже ты мой! – вырвалось у Вадингтона.
Он вскочил на ноги, совершенно пренебрегая ноющей болью, которую он ощущал в них, и быстро выбежал из комнаты. Едва очутившись в столовой, он повернул выключатель и стрелою кинулся к столу, на котором были разложены свадебные подарки. С первого взгляда казалось, что все было на месте, но почти тотчас же мистер Вадингтон убедился, насколько его подозрения были обоснованы. Футляр с жемчужным ожерельем исчез!
Одним из главных достоинств мыслящего человека является умение находить хорошие стороны даже в крупных неприятностях. До сих пор Сигсби Вадингтон был совершенно лишен этой способности, но в настоящую минуту, благодаря, возможно, тому обстоятельству, что он влил в себя довольно изрядное количество сода-виски, он вдруг с поразительной ясностью отдал себе отчет в том, что исчезновение ожерелья из поддельного жемчуга является наилучшим разрешением вопроса, на какое только он мог надеяться. Правда, в его первоначальный план не входило намерение дарить своей молодой сообщнице жемчужное ожерелье. Он никак не предполагал, что она воспользуется им для себя. Но теперь, раз уж это случилось, то зачем тревожиться из-за пустяков? Важно лишь одно: ожерелье исчезло; и если смотреть в корень вещей, то разве не к этому стремился он сам все время? Иными словами, это означало следующее: когда шум и суматоха улягутся, у него останутся в кармане триста долларов чистоганом. А если он когда-нибудь встретит этого полисмена, и окажется, что тот ничего еще не слыхал об изумительной вести, переданной Вадингтону «Объединенными фабриками мясных консервов», то, пожалуй… Когда Вадингтон дошел до этого пункта, он вдруг прервал свои размышления и издал возглас изумления. Дело в том, что перед его глазами огромными огненными буквами вдруг обрисовалось одно чудодейственное слово:
ГАЛАГЕР
