Максум-бобо невольно поплёлся за ними.
Магазин был закрыт. Они обошли его и приблизились к складу.
Мирабид зажёг свечу. У порога Максум-бобо увидел открытую бутылку водки.
— Заходите, Максум-бобо, вот сюда проходите, — загудел ему на ухо Хайдарали.
Максум-бобо собрался было уже перешагнуть порог склада, но рухнул на пол. Это, по знаку Мирабида, дал ему крепкого пинка Хайдарали.
Максум-бобо закричал, позвал на помощь:
— Убивают!..
Живший неподалёку от склада шофёр Сабирджан, услышав этот пронзительный и молящий крик, бросился в ту сторону. Но пока он добежал до склада, Мирабид и Хайдарали успели измолотить старика до потери сознания. Увидев окровавленного, лежавшего неподвижно Максума-бобо, Сабир, не раздумывая, бросился назад, собрал ещё несколько человек и вместе с ними снова прибежал к магазину. Максум-бобо по-прежнему, не подавая никаких признаков жизни, лежал в луже крови.
— Да вот, споткнулся в темноте и растянулся, да ещё нос себе до крови расквасил, — спокойно, как ни в чём не бывало, объяснил собравшимся Мирабид.
На что Хайдарали с Мирабидом надеялись, неизвестно, но они даже не попытались скрыться.
Сабир сбегал к тётушке Санобар и привёл с собой Свету. Увидев, что произошло, она тут же бросилась в медпункт и вскоре вернулась с небольшим чемоданчиком. По дороге она встретила невесть откуда взявшегося Фазыла.
— Пойдёмте со мной, Фазыл-ака, — попросила на бегу Света. — Пойдёмте скорее!..
Фазыл, прихрамывая, поспешил за Светой.
Девушка оказала Максуму-бобо первую помощь.
— Машина нужна, — сказала она, распрямляясь. — Его надо немедленно отправить в район.
К счастью, машина Сабира стояла возле его дома. Уложив беспамятного Максума-бобо в кузов, Света увезла его в районную больницу.
Мухаббат о случившемся узнала только наутро, идя на работу. Сразу же вернулась домой.
— Что случилось? — встревожился Рустам.
Тётушки Хаджии дома не было, она понесла внука в детсад.
— Хайдарали с Мирабидом дядю избили. Кажется, очень тяжело… — едва сумела выговорить запыхавшаяся от бега Мухаббат.
— Да-а… — с раздумчивой озабоченностью протянул Рустам. — И где он сейчас?
— Вчера ночью Света его в районную больницу отвезла.
— Надо немедленно поехать проведать!
— Я и сама так подумала. Только вот с вами решила посоветоваться…
— Какие ещё могут быть советы! — с неожиданным раздражением оборвал жену Рустам. — Поезжай немедленно.
Мухаббат торопливо засобиралась.
Дежурный врач сначала наотрез отказался пускать Мухаббат в палату.
— Старик очень плох. Сломано два ребра. Сотрясение мозга. Боюсь, и ещё что-нибудь, посерьёзнее, — сказал он. — Нечеловечески били, прямо зверски… Может и не выжить.
Мухаббат побледнела. Прошептала поболевшими непослушными губами:
— Я племянница его, доктор. Отца у меня давно нет. Так он нам всё равно, что отец родной…
В эту страшную минуту забылись все обиды, бесследно истаяла вся боль, которую так долго и упорно причинял им с Рустамом и тётушкой Хаджией несчастный Максум-бобо.
— Ну, всего на немножечко, доктор, хоть на несколько минуток! — взмолилась Мухаббат.
— Ну, хорошо, идите, — сдался врач, видя в каком женщина состоянии. — Только на две-три минуты. И никаких разговоров, а тем более слёз!
Вся внутренне сжавшись, с окаменевшим лицом вошла Мухаббат в палату.
Максум-бобо лежал на койке неподвижно, закрыв глаза. От йода, от снежной белизны бинтов, резко оттенявших цвет осунувшегося, в сплошных кровоподтёках лица, оно казалось желтее обычного.
Видимо, услышал шаги, Максум-бобо медленно открыл глава. Они были мутными и слезились.
— Кто это? — раздался хриплый, чуть слышный шёпот.
— Это я… — так же шёпотом ответила с порога Мухаббат.
Она не в силах была сделать больше ли шагу.
— Подойди поближе, — уже чуть громче позвал Максум-бобо.
Мухаббат невероятным усилием воли преодолела скованность и сделала несколько шагов.
— Видишь… как они меня… подлецы…
— Не надо, дядя, вам сейчас нельзя разговаривать…
— Нет, только сейчас… я и должен говорить… Потом… поздно будет… Потом уж… я… не поговорю…
Мухаббат до крови прикусила губу, чтобы не расплакаться. Нет, нельзя! Доктор ведь предупреждал…
— И ты, доченька… и Рустам… и Хаджия, — продолжал, задыхаясь, Максум-бобо, — простите меня… старого грешника… В последний раз простите… Да… теперь уж… в последний раз…
Он умолк.
Мухаббат испуганно наклонилась к койке. Нет, Максум-бобо дышал. Тяжело, прерывисто, захлёбываясь, но дышал.
Наконец он снова открыл глаза.
— Ты ещё здесь? — встревоженно спросил он.
— Здесь, здесь! — прошептала Мухаббат. — Только вы не разговаривайте больше. Доктор сказал, что хуже может стать…