— Поэтому мы и хотим сказать, дорогой товарищ председатель, — выждав, когда поутихнет шум, продолжала сердитая заведующая, — если у колхоза на всё сразу силёнок не хватает, то надо годик-другой повременить со строительством клуба. Жили мы сколько лет со старым и ещё столько же проживём. Матери очень недовольны такой заботой об их детях. А к их требованиям надо прислушиваться. На женщинах, считай, колхоз всю войну выстоял, да и сейчас, если уж прямо говорить, стоит!
Она оглядела ряды, будто ища сочувствия, и только сейчас, видимо, поняла, что выступает-то — да ещё так горячо, резко! — перед сотнями человек. Никогда бы в жизни не подумала, что осмелится на такое. Заведующая смутилась, покраснела, неловко смахнула со лба выступившие от волнения и напряжения капельки пота и села.
Устроившийся у самых дверей Джамалитдин-ака встал и внушительно, как всегда, заговорил:
— Женщины дело говорят, председатель. Подумать надо хорошенько над их словами. А в самом деле, не перебросить ли нам бригаду со строительства клуба на детский сад? Дело говорят женщины, дело…
Ахмаджан-ака задумался. Казалось, он никак не может осмелиться принять окончательное решение.
К трибуне подошёл Халмурадов.
— Подумаем, — начал он с твёрдого обещания. — Согласно нашим намёткам, работы по перестройке детского сада па мечены на следующий год. Если же собрание даст своё согласие, мы можем из неделимого фонда колхоза выделить средства на перестройку уже в этом году. А приостанавливать строительство клуба никак нельзя. Да, детский сад нужен нашим детям. Но клуб необходим молодёжи, на которой, как и па женщинах во время войны, сегодня, если уж говорить без обиняков, держится судьба нашего колхоза! Не моего, не председателя, а нашего с вами общего, коллективного хозяйства. Об этом тоже надо думать.
Зал затих, поуспокоился. Похоже, слова парторга если и не убедили всех, то задуматься действительно заставили. По крайней мере женщины перестали шуметь, выкрики с мест прекратились.
Слово снова взял председатель:
— Перед нами стоит сегодня ещё одна очень важная и неотложная задача. Это — строительство плотины. И не только перед нами, а перед всеми колхозами района. Если мы в кратчайшие сроки не решим её, летом придётся туго. Вы все не хуже меня знаете, как мучает нас постоянная нехватка воды. А после того, как будут освоены дополнительные посевные площади на месте камышовых зарослей, воды потребуется ещё больше, чем сегодня. Так что строительство плотины — это завтрашний светлый день нашего колхоза, это расширение производства, это увеличение достатка в каждой семье, в каждом доме! Думаю, что все вы это отлично понимаете. И вот я обращаюсь к вам, коли мы вопрос с детсадом решили, — что делать? Мы колхозники, труженики земли, а это значит — и зимой и летом, и весной и осенью дел у нас невпроворот. И на ферме людей сейчас требуется больше, чем летом. Большая часть скота, бывшего на летних выпасах, пригнана сейчас в кишлак. Опять же новая забота — надо обязательно вывезти на поля навёз. Ещё более необходимо своевременно и надёжно укрыть от непогоды полученные от государства удобрения. Для всего этого нужны люди, транспорт, время.
Долго совещались участники собрания. Много было жарких споров. Наконец приняли такое решение: на строительство плотины направить в основном молодёжь. А более лёгкую повседневную работу возложить на стариков и женщин.
В зале было до того накурено, что Мухаббат стала задыхаться. Как только собрание кончилось, она постаралась раньше всех выскочить на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Даже платок, несмотря на холодный ветер, не повязала.
Неподалёку от медпункта ей повстречалась Света.
— Мухаббат. это ты? — окликнула она подругу, боясь ошибиться в темноте. — Чего это у вас сегодня так собрание затянулось?
— Сумасшедшая! Кто же в такую погоду раздетой ходит? — воскликнула Мухаббат, увидев, что на Свете нет ни пальто, ни даже платка.
— А сама почему без платка? — незлобиво огрызнулась Света. — И даже пальто не застёгнуто… А ещё замечания делает!
— Да накурили в зале… Вот я и проветриваюсь, — пошутила Мухаббат.
— Зайди ко мне, поговорить надо.
— Нет, Света, лучше запирай свой медпункт и пойдём к нам. Я уже очень давно из дому, и душа не на месте — как там мои? Адхамджон, наверное, слезами изошёл…
— Да зайди же ты на несколько минут! Сказано же, поговорить надо. Дело очень важное. Я потому и не пошла к вам домой, а постаралась перехватить тебя здесь.
Мухаббат зашла в медпункт, сняла пальто и повесила на вешалку у двери. Потом пододвинула поближе к столу табуретку и села.
— Ну, говори, я слушаю, — глянула она на Свету.
— Кажется, отец мой приезжает… — в голосе Светы звучали и радость, и сомнение, и ещё что-то трудноуловимое, похожее на растерянность, даже смятение. — Письмо я получила.
Чтобы спрятать свои глаза от Мухаббат, она пододвинула к себе лежавший на столе толстый медицинский справочник и сделала вид, что внимательно читает его.