— Это и рвёт душу… Может быть, взять и рассказать Фазылу-ака всю правду? Куда теперь от неё денешься? Человек он сильный, мужественный. А там, глядишь, ещё и успеет доехать вовремя до Одессы и застать Катю в живых. Если же мы сейчас скроем всё от него, он же потом нам никогда этого не простит. Да и самих совесть совсем замучает. И потом… Вдруг появление любимого прибавит ей сил и Катя победит смерть?!.
— Сейчас Фазыл в МТС. А там, знаешь, сколько работы?
— Мы эмтээсовскому начальству открытку покажем. Неужели у них сердца каменные и они не разрешат съездить человеку попрощаться с умирающей невестой?
— А что, Сапура, если мы сделаем так? — пришла в голову Мухаббат спасительная мысль. — Что, если мы сначала покажем письмо Халмурадову? Уж он-то после этого наверняка добьётся для Фазыла разрешения на отъезд. А заодно я обо всём расскажу Рустаму. Заранее знаю — тяжело, ох, как тяжело ему будет выслушать эту чёрную весть, но что поделаешь… В крайнем случае можно сказать, что Рустаму очень нужно съездить в Одессу к профессору Филатову, а Фазыл, дескать, его сопровождать будет. И самому Фазылу поначалу то же самое скажем. А уж когда доедут до Одессы, там ему Рустам всё и откроет.
— Умница ты моя, Мухаббатхон! — порывисто и благодарно обняла подругу Света.
Халмурадов молча прочитал открытку и задумался. Сейчас в МТС самая горячая пора. Ремонт тракторов. Если каждый механизатор не переберёт свою машину буквально до последнего винтика и болтика, то с началом посевной, а тем более хлопкоуборочной кампании, он всё на свете проклянёт. Не говоря уже о возможных убытках для МТС, а значит, и для колхоза. Тем более, что запасных частей постоянно не хватает. И в то же время эта открытка…
— Что же делать, здесь решается вопрос о жизни и смерти. Так что хочешь не хочешь, можешь не можешь, а разрешения на отъезд мы добиться обязаны, — твёрдо сказал парторг.
— Спасибо, товарищ Халмурадов, — поблагодарили его женщины, облегчённо, насколько можно было говорить об облегчении в сложившихся обстоятельствах, вздохнули.
— От Фазыла это письмо пока надо сохранить в тайне, — предупредила Мухаббат. — Смотрите, не проговоритесь ненароком.
— А зачем вам эти тайны, секреты, всё равно ведь он обо всём рано или поздно узнает.
— Когда надо, узнает. А пока незачем травить ему душу. Я хочу сделать так, будто Фазыл Рустама в Одессу к профессору Филатову сопровождает. Рустаму и действительно давно уже надо показаться в тамошней глазной клинике. А уж приедут на место, там Фазыл открытку и прочтёт. Всё-таки меньше страданий. Да и Катю, если посчастливится, сможет в живых застать.
— Всё понял. Ну что ж, идея неплохая.
Самолёт подлетал к Одессе. Был уже поздний вечер, и город встречал гостей бескрайней россыпью мерцающих огней.
Фазыл прильнул к иллюминатору и любовался величественной картиной ночного города, картиной, которую на земле никогда не увидишь. Но едва самолёт, вздрогнув, коснулся колёсами бетонного покрытия аэродрома, он повернулся к Рустаму.
— Всё-таки я восхищаюсь лётчиками, — проговорил он. — Настоящие мастера своего дела и бесстрашные ребята. Я уж думал, что мы заблудимся в этом океане огней.
— Они не заблудятся. — Рустам начал отстёгивать привязные ремни. — Ты что, не помнишь, как на фронте бывало? Ночь, темень, хоть глаза выколи, в метре уже человека не видать, а наши самолёты на бомбёжку летят. И бомбят так…
Между тем подали трап, и Рустам, держась за руку Фазыла, осторожно нащупывая ногами ступеньки, спустился на землю.
Зима в Одессе но сравнению с ташкентской оказалась намного холоднее. Под ногами похрустывал нерастаявший снег. Ветра не было, но мороз покалывал чувствительно. А стоило налететь хоть малейшему ветерку, как щёки и особенно нос сразу деревенели. Друзья изрядно продрогли, несмотря на то, что были плотно одеты. Рустам опустил клапаны своей каракулевой ушанки и поднял меховой воротник пальто.
— Это мне напоминает нальчикские морозы, — сказал он Фазылу. — Помнишь тот день, когда выпал первый снег? Ну и морозец тогда ударил! Я до того промёрз, что говорить не мог, губы не шевелились. А ты шёл себе спокойно в строю и ухом, как говорят, не вёл. Будто ни снега вокруг не было, ни пронизывающего ветра… Я тогда разозлился на тебя. Вот, думаю, чурбан бесчувственный, никакой мороз его не берёт.
Фазыл улыбнулся мечтательно.
— Эх, Нальчик, Нальчик!.. Как мне хочется ещё раз побывать в этом городе! Я бы ничего больше не желал, только глянуть на те улицы, по которым мы ходили с Катей, побродить по ним молча одному! Где сейчас тётя Фрося? Уж она бы меня поняла!..
— А я, значит, не пойму! — слегка обиделся Рустам.
— Да я не о том, — смутился Фазыл. — Может быть, она что-нибудь знает о Кате.
Рустам физически ощутил во внутреннем кармане пиджака страшную открытку. Она жгла ему грудь. Хотелось сейчас же рассказать обо всём Фазылу, вытащить и отдать ему открытку, но Рустам сдержался. Рано. Пока рано…
Они вошли в зал ожидания.
Фазыл усадил друга в одно из свободных кресел и сам расположился рядом.