Помню, как выслеживал Князева-старшего, раздобыл свой первый пистолет. Мне повезло, действительно подвернулся шанс выстрелить. Но я мялся в темноте, медлил. Физически не мог заставить себя спустить курок. Пот струился так, что застилал глаза. А потом вдруг пришло странное спокойствие. Я оценил ситуацию трезво. Я понял, что не готов убить. Сейчас не готов.
Я носился за Князевым будто щенок. Хотел укусить, но не смел даже облаять. Этого гада постоянно окружала охрана. В итоге мне удалось по чистой случайности оказаться рядом. Я устроился в ресторан, где он периодически обедал. Князев редко посещал одно и то же место, постоянно наведывался в разные заведения. Умный ход, который я у него потом перенял. Если у тебя нет четкого графика и предпочтений, то и выследить тебя гораздо труднее.
В тот вечер я получил долгожданный шанс поквитаться с одним из виновников гибели брата. Я достал заранее приготовленное оружие, выбрал удобную позицию. Конечно, меня бы в момент скрутили, но выстрелить я бы успел.
И вот я стоял, дрожал и потел. Чуть не обмочился от страха.
Я не ощущал уверенности. Ненависть захлестывала, била ключом. Но даже злобы и ярости оказалось мало для выстрела.
Я сполз по стенке и беззвучно зарыдал. После поспешил скрыться в подсобке. Каким жалким я тогда был. Мальчишка, у которого не хватило яиц разобраться с врагом.
Я не заслуживал даже презрения.
Слабый, омерзительный. Трус.
Но я знал, что все это можно и нужно исправить. Я решил составить план получше.
В конце концов, смерть от пули – слишком легкое избавление. Практически отпущение грехов. А я не собирался никого прощать.
Я осознал, насколько был глуп. Меня бы схватили, посадили бы в тюрьму или бы прикончили без долгих разбирательств. А дальше? Кто бы уничтожил остальных Князевых?
Прошли годы прежде чем мне удалось воплотить свой замысел в реальность. Жизнь расставила все по местам. Нет, не жизнь. Я. Сам. Лично.
Князев-старший в тюрьме. Его сын в бегах. А его дочь в моей постели. Подо мной. В полной моей власти.
Осознание последнего пункта наполняет таким возбуждение, до которого даже самая искусная шлюха не доведет.
Но в этом и загвоздка.
Дрянь не дает мне покоя, превращает в слабака, в раба, зависимого от ее роскошного тела. Она изнывает по ночам, стонет, зовет и манит дотронуться. А я просто подыхаю. Ломает бешено.
Я хочу ее. Хочу прикасаться к гладкой, горячей коже. Хочу сжимать мягкую, податливую плоть. Сильнее, крепче. Хочу вырывать крики из этого изящного, хрупкого горла, которое так легко сломать, переломить двумя пальцами, если знаешь, где именно нажать. А я знаю. Отлично. Я хочу ощущать, как бьется пульс под моими пальцами. Хочу вдыхать порочный аромат и терзать добычу как голодный зверь. Пожирать.
Это как зубная боль. Невыносимый зуд глубоко внутри.
Сука права. У меня на нее постоянный стояк. Когда она рядом, член становится тверже камня.
Я бы не выпускал ее. Не отпускал ни на секунду. Насадил бы на себя и трахал. Прямо на весу. А она бы орала. Ох, как она умеет орать. Я бы заставил ее сорвать голос, хрипеть. Я бы затрахал ее до полусмерти.
Даже глаза закрывать не надо, я и так это ярко представляю.
Ее затуманенный взгляд. Призывно распахнутый рот. Тяжелое, рваное дыхание.
Я прямо сейчас могу вернуться к ней, ворваться в ее комнату и осуществить все свои желания.
Плевать, что она чуть не подохла, болтаясь на веревках, а голос сорвала, когда звала на помощь другого.
Нет, не плевать.
Она звала моего брата.
Или человека с тем же именем?
Нет, исключено.
Зачем я отрицаю очевидное? Не важно, кого она там звала и почему. Что это меняет?
Но мысли снова возвращаются в тот момент.
Эта стерва всегда умудряется влепить мне пощечину. Стоит расслабиться, развалиться на стуле, наблюдая, как гадина извивается, жалобно молит о пощаде. И вот – она зовет моего брата.
И я уже не замечаю, как блестят капли пота на ее бледной коже, как напрягаются мускулы, как соблазнительно она извивается и кричит.
Я слышу только тревожное:
– Андрей. Пожалуйста, Андрей. Помоги. Андрей.
Я прерываю пытку, лишь бы заткнуть Князеву. Отвязываю, освобождаю, отношу на кровать. К черту наказание, я не намерен выслушивать такое.
Но сомнение уже вгрызается внутрь.
Я думал, я давно убил того восторженного паренька, слюнявого дебила, который ничего не смыслил в людях. Но нет. Он выжидал, томился на дне души, подгадывал момент, чтобы выбраться на волю.
«Почему она зовет Андрея? Зачем? А вдруг она не виновата? Вдруг произошло что-то, о чем ты не знаешь?» – шепчет этот придурок в моей голове, ищет ей оправдание.
Но только что могло поменяться? Даже если откроются новые факты… разве это вернет брата?!
Они резали его. Живьем. Она и ее братец. Наверняка с разрешения отца. Они пытали его, мучали, издевались.
Не имеет значения, почему она звала его на помощь.
Возможно, это просто бред. Наркотическая галлюцинация. Возможно, Князева сама не отдает отчета в…
Достаточно.
Я захлопываю дверь, выхожу на улицу, отправляюсь в один из своих офисов. Нужно срочно заняться работой.
– – -
