Стон вырывается из горла. Снова, снова.
Меня бросает в пот.
Тщетно пытаюсь найти точку опоры. Напрасно извиваюсь в крепких путах. Не удается ослабить веревку.
Каждое, самое незначительное движение отдается обжигающей вспышкой во всем теле. Каждый вздох приносит нестерпимые мучения.
– Хватит, – даже говорить трудно, невыносимо. – Пожалуйста, хватит.
Я не знаю, сколько это длится. Я полностью отключаюсь и теряю счет времени. Разум одурманен.
Возможно, я теряю сознание. На мгновение. Или нет?
Агония пульсирует внутри. Жесточайшая, неумолимая.
Я пытаюсь потеряться в мрачных лабиринтах. Но боль не отпускает. Держит на поверхности. Вновь и вновь подхватывает за плечи, поднимает, наполняет.
В памяти всплывают худшие мгновения жизни. Мозг пробует компенсировать. Только и это не спасает. Не работает, не помогает. Не унимает жуткие, жгучие ощущения.
Теперь я знаю, как выглядит ад. Теперь я знаю, сколько синонимов у слова «боль». Сколько оттенков и подтекстов. Испытываю все на себе. Вновь.
Перед глазами оживает флешбэк.
Кровавый, колючий.
Багровая пелена накрывает меня. Плотным коконом. Закручивается по спирали. По рукам, по ногам. От макушки до пят.
Мужской голос шепчет:
– Тупая сука. Почему ты такая тупая сука, а? Открой рот и отсоси. Делай, что велено. Не усугубляй.
Я закашливаюсь, закрываю рот ладонью. Я кашляю и не могу остановиться. Я с ужасом смотрю, на кровь, которой заляпаны мои руки.
– Все очень просто. Давай, оближи. Дай мне свой язык.
Кто-то держит мою голову. Крепко. А кто-то защелкивает наручники на запястьях.
– Не верю, что она никогда не сосала Андрею.
Один член упирается в мои губы, другой шлепает по щеке.
– Будет вкусно. Я обещаю.
Гадкий смех.
Сколько их здесь?
– Давай, голубка, – что-то холодное прижимается к горлу. – Видишь, к тебе уже очередь выстроилась. Не разочаровывай моих гостей.
Член продолжает тыкаться в рот. Я позволяю ему проникнуть внутрь, притворяюсь покорной, а потом сжимаю челюсти.
Какой чудесный вопль.
Мне хочется смеяться, но я слишком для этого занята. Смыкаю зубы крепче, плотнее.
– Зря ты так, голубка.
Нож врезается в спину.
– Андрей! – я срываю голос. – Пожалуйста, Андрей… Андрей…
– Я научу тебя хорошим манерам.
– Андрей!..
Я опять там. Далеко, глубоко. Запечатана в прошлом. Раскаленная волна накрывает и не отпускает. Не позволяет вырваться.
Я раз за разом переживаю один и тот же момент. Порочный круг не разорвать.
Но вдруг я вижу знакомые глаза. Холодные, стальные. Безжалостные. И мир вокруг замирает, останавливается. Я вижу, как чернота пожирает небо без остатка.
– Ты, – всхлипываю. – Пожалуйста.
Флешбэк обрывается.
Я здесь, в реальности.
Абсолютно все отступает, когда Чертков рядом.
Он молча отвязывает меня, подхватывает на руки, относит в спальню и укладывает на кровать. Боль сковывает тело, мышцы распирает от свинцовой тяжести. Дрожь до сих пор колотит.
Я выгляжу чудовищно. Ослабленная, измученная, взмокшая.
Я не хочу, чтобы он видел меня такой.
А сколько он слышал? Сколько я наговорила, пока была в бессознательном состоянии? Даже знать не желаю.
– Кто такой Андрей? – спрашивает Чертков, и я обмираю.
– Не знаю, – отвечаю глухо.
– Ты орала как бешеная. Звала его на помощь.
– Я не… не помню.
– У тебя так много знакомых Андреев?
– Это не важно, – кусаю губы.
Он смотрит на меня очень странно. Непривычно. Как будто впервые видит. Или как будто рассмотрел по-настоящему. Я не замечаю ни гнева, ни ярости. Даже тени раздражения нет. Только… недоумение?
– Больше никогда не поднимайся на второй этаж, – говорит Чертков.
И покидает комнату.
Глава 14
Нет ничего хуже сомнения. Пока ты уверен в принятом решении, методично добиваешься поставленной цели, никто и ничто не в силах тебя остановить. Не важно – каким образом, как долго. Главное – не останавливаться, работать на результат. Пусть медленно, по шагу, по миллиметру. Ты не останавливаешься, движешься вперед. Иногда выжидаешь, иногда даже отступаешь. В сторону, не назад. Но как только яд сомнения проникает внутрь, все кончено. Малейшая капля разъедает точно кислота.
Я привык действовать напролом. Не обращал внимания на препятствия. Снова и снова штурмовал крепость. И мне было наплевать, сколько раз придется упасть, сколько крови надо будет пролить.
Порой приходилось затаиться, занять оборонительную позицию. Но я всегда четко знал, чего хочу и к чему иду. Я не жевал сопли, пытаясь отыскать смысл жизни, разобраться в причинах и следствиях. Я брал и делал. Там, где другие жались, трусливо поджав хвосты, я бросался вперед, рассчитывая только на собственные кулаки.
Настоящая победа не достается легко. Ее выбивают. Вырывают, хватая свою судьбу за глотку.
Говорят, сломанные кости становятся крепче, когда срастаются. И это действительно так. Просто большинство людей слишком рано сдаются, отступают после нескольких неудач или единственного поражения. Они никогда и не узнают, насколько крепкими могли бы стать, чего сумели бы добиться, на какие вершины взобрались.
Я и сам таким был. Трясущимся ничтожеством, у которого не доставало духу на серьезное дело.
