Татьяна Калинина. Моя соперница. Теперь я получила шанс изучить ее со всех сторон. Она проявляла куда больше интереса к своему никчемному жениху, чем к Черткову. А я не представляла, как можно общаться с этим парнем, когда рядом есть… ОН!
Дело заключалось не только во внешности. Вообще, во всем. Та мощь, которая исходила от Черткова буквально сшибала с ног. Я действительно не понимала, как можно увлечься другим человеком, когда этот мужчина находится настолько близко. Еще и оказывает знаки внимания.
Возможно, некоторые мужчины действительно согласны на «Жигули»? Не каждый потянет «Феррари». Так и женщины сдерживают естественные порывы, предпочитают выбирать безопасный вариант. Фантазии фантазиями, а жить лучше с тем, кто попроще.
Бюджетный «Хюндай» против взрывного «Бугатти»? Для меня вопрос даже не стоял. Однако на меня не стоило равняться.
– Макс хороший человек, хоть с ним и трудно общаться, – говорит Елена, когда Чертков отправляется курить во двор.
Мы с ней остаемся наедине, она укладывает ребенка.
– Да, – я выдавливаю улыбку.
– Он очень помог нам. Спас Таню. По-настоящему спас, – в ее напряженном голосе легко уловить отголоски былых переживаний. – Она пошла в клуб с подругами, там была одна компания… настоящие бандиты. Официант что-то подмешал в коктейли девочек, но Таня не пьет алкоголь, на нее не подействовало. Она кричала и сопротивлялась, когда ее пытались затянуть в машину. Звала на помощь. Но никто не откликнулся. Боялись, решили не замечать.
Я шумно сглатываю.
Она звала на помощь. Но никто не откликнулся.
Я смотрю на игрушки, прикрепленные над детским манежем. Как они движутся, звенят. Я будто опять погружаюсь в прошлое.
– Макс был единственным, кто помог. Он проезжал мимо клуба. Увидел, как девушку заталкивают в авто, услышал, как она кричит.
Я дышу.
Часто-часто.
– Господи, Тане едва шестнадцать исполнилось, не представляю, что…
Зато я представляю.
Прекрасно, в самых ярких красках.
– Он спас ее и других девочек. Он не побоялся броситься на тех парней без оружия. Один из них ударил его ножом, серьезно ранил. А он… он убил его. Тем же ножом.
Я смотрю в глаза Елены и понимаю, о чем она думает.
Кем надо быть, чтобы убить человека? Пусть и в такой ситуации. Особенно в такой ситуации. Когда истекаешь кровью.
Это не просто самозащита. Не только самозащита.
Это грань, которую способен перейти далеко не каждый.
– Он попросил Таню отвезти его по адресу. Он не хотел в больницу, не хотел лишних вопросов.
– Так вы и познакомились с Денисом?
Я использую возможность и перевожу тему.
Еще несколько фраз, а потом мне удается ускользнуть на улицу.
Я хочу отдышаться.
Татьяна мне не конкурентка.
Чертков может сколько угодно разглагольствовать о ее красоте и прочих прелестях, но он не испытывает ни капли желания. Его не тянет к ней. Не возбуждает.
Он относится к ней как к ребенку, а не как к женщине. И то, что я приняла за особое расположение оказалось… особым расположением. Но таким, которое испытывают, глядя на невинное дитя.
Она не будит в нем похоти. Лишь нежность, заботу, потребность опекать. Что вроде не так плохо. Но явно недостаточно для пылкой страсти.
И совсем иначе он смотрит на меня.
Ненависть не исчезла. Наоборот, настоялась, обрела выдержку. И все же теперь в его глазах пылает гораздо больше. Он жаждет меня, и я это знаю. Я чувствую, как на него действует мой запах, голос, внешний вид.
А я не делаю ни единой попытки это использовать. Я не собираюсь его злить. Только он все равно злился, приходит в неистовство. Любой мой шаг вызывает ярость и мгновенное отторжение. Чертков в самом добродетельном поступке заподозрит подвох, если этот поступок совершу я.
Я не смогу это исправить, не смогу переломить ситуацию в свою пользу. Здесь ничего не подействует. Даже искренность.
Вот и теперь.
Я пытаюсь извиниться, а он продолжает поливать меня дерьмом.
Я не лгу ему. Я легко могу представить его отцом. Мужем. Я вижу его рядом с той же Таней, с милой неиспорченной девочкой, которая раздражает меня до безумия.
Но ему плевать. И на мое мнение, и на меня саму. Все чего он хотел уничтожить меня, разрушить до основания.
Он обещает, что я начну умолять о близости, и я не отваживаюсь спорить.
Я никогда не испытывала подобного голода. Я столько лет считала себя фригидной, не способной получать удовольствие, а он ворвался в мою реальность и перевернул вверх дном.
Мы возвращаемся в дом, продолжаем играть роли.
Я наблюдаю за тем, как он улыбается, как шутит, как смотрит на эту идиотку Таню. Я понимаю, что ничего не смогу ему дать. Ни любви, ни детей. Я просто не способна. Испорчена, давно прогнила. А даже если бы я и могла…
Ему это не нужно. От меня не нужно.
Я стараюсь не думать, но когда мы едем обратно домой, мысли сами устремляются туда, куда не следует.
Десять лет назад.
Где он был? Что творил?
А если бы тогда. Десять лет назад. Если бы он спас меня. Услышал. Пришел. Вместо Андрея. Если бы…
Глазам становится больно смотреть.
Я жмурюсь, щурюсь от ярких неоновых огней.
Чертков молчит всю дорогу. Он явно не настроен общаться. Это меня не печалит. Я тоже не в духе.
