Его пальцы дотрагиваются до моего бедра, скользят по внутренней стороне, постепенно задирая полотенце выше. А я инстинктивно стараюсь убежать, отстраниться, скрыться от предательской ласки. Я приподнимаюсь, замираю на носочках. Но Черткова это едва ли останавливает.
– Что ты чувствуешь сейчас?
Его пальцы накрывают мое лоно, легонько поглаживают, почти не прикасаются, однако отправляют по телу тягучие волны голодной дрожи.
Меня колотит, с трудом удерживаюсь на ногах. От бешеного напряжения во взмокших висках пульсирует боль.
– Н-ничего.
Он усмехается, надавливает на клитор большим пальцем. Всего одно короткое движение, но я срываюсь, теряю равновесие, практически падаю на Черткова. Колени подгибаются, я просто не могу удержаться. И в этот момент его пальцы проникают глубже, скользят внутрь, не встречая никакого сопротивления.
Он проникает настолько глубоко, что я перестаю дышать. Я как будто немею. Несколько ритмичных толчков, и протяжный стон вырывается сам собой.
Я впиваюсь в плечи Черткова ногтями.
– Не хочу… нет… нет.
Он нависает надо мной, обдает горячим дыханием, запахом алкоголя и сигарет.
– Не хочешь, чтобы я тебя трахал? Давай, озвучь это.
– Не хочу, – закусываю губу до крови. – Не хочу, чтобы ты меня трахал.
– Но я уже это делаю.
Напор его пальцев становится мучительным, невыносимым, от грубой ласки я содрогаюсь, жадно хватаю ртом воздух.
Я бы и рада оттолкнуть Черткова, только не выходит.
– Я могу насадить тебя на руку. Некоторым женщинам нравится, когда их имеют кулаком. Ты очень мокрая. Надо хорошенько разработать, и тогда войдет как по маслу.
– Н-не н-надо, – лихорадочно мотаю головой, зуб на зуб не попадает.
– Скажи, чтобы я прекратил, чтобы оставил тебя в покое, – продолжает издеваться. – Твои наивные мольбы всегда забавляют. Прожженная шлюха надеется на спасение.
– Я не шлюха! Не…
Слова тонут в надсадном вопле.
Обжигающие, колючие спазмы скручивают низ живота. Безжалостные, ловкие пальцы задевают что-то внутри меня, окунают в сладостный морок, вызывают запредельное вожделение. Растягивают, ритмично вбиваются вглубь, нажимают на единственную точку снова и снова, не давая ни секунды на передышку.
Я захожусь в крике, захлебываюсь.
Я не чувствую ног, я вся обращаюсь в комок дрожащей плоти. Я плотнее вжимаюсь спиной в дверцу холодильника, оседаю ниже и невольно насаживаюсь на таранящие меня пальцы еще сильнее.
– Ну ладно. Будь по-твоему.
Чертков отстраняется, и без его поддержки я опускаюсь на пол, соскальзываю вниз, инстинктивно сжимаю бедра.
– Нет!
Его ботинок упирается между моими сдвинутыми коленями, заставляя развести ноги в разные стороны.
– Порядочные девушки не занимаются самоудовлетворением.
Я не замечаю, как полотенце развязывается, обнажая мою грудь. Зато я обращаю внимание на мощную эрекцию Черткова. Его член натягивает брюки так сильно, что кажется, ткань сейчас треснет.
Я тяжело дышу, облизываю губы, чувствую медный привкус во рту.
– Ты… это нечестно.
Я тянусь рукой к животу, всего пара нажатий принесет облегчение, доведет все до логической развязки.
Он хватает меня за запястье, рывком поднимает, и полотенце падает на пол. Я всхлипываю, наблюдая, как белый материал пропитывает кровь…
Нет, не кровь, а гранатовый сок.
Я чувствую, как из меня сочится влага, и не способна это остановить. Между бедер настолько мокро, что становится жутко.
Как он делает это со мной? Как?!
Я ничего не соображаю, превращаюсь в безмозглую похотливую самку. Но какая-то часть меня борется с этим безумием, сражается.
– Скажи, – хрипло требует Чертков.
Он склоняется, и я задерживаю дыхание.
Его губы так близко, что мой пульс отбивает барабанную дробь, оглушая, а во рту в считанные мгновения скапливается слюна.
– Скажи, чего ты хочешь.
Он делает глубокий вдох и смотрит на меня так, что становится еще жарче, опускает в самое пекло.
– Мои пальцы или мой член? – его голос действует как колдовское зелье, опьяняет, подавляя волю. – Ты можешь прямо сейчас опуститься на колени, подставить зад, повилять. Я так и быть оттрахаю.
– Даже не мечтай! – бросаю яростно. – Ты обещал не трогать меня, пока сама не начну умолять. Ты дал слово. Я никогда не попрошу и…
Он затыкает мне рот.
Очень необычным способом.
Я отказываюсь верить в реальность происходящего.
Я просто не понимаю. Не могу поверить, не могу понять.
Его твердые губы уверенно накрывают мои податливые, дрожащие. Впиваются, вынимая сердце из груди. Его язык обвивается вокруг моего. Не берет в плен, не подчиняет. Вовсе нет. Иначе. Он штурмует, насилует, порабощает.
Это не поцелуй. Это удар, выбивающий кислород из легких. Ураган, уничтожающий все живое на своем пути.
Только попробовав его на вкус, я осознаю, как сильно голодала, жаждала, погибала. Я вообще не существовала, пока Чертков не коснулся меня вот так. Не прижался губами к губам.
Его руки ложатся на мои ягодицы, сжимают, привлекая крепче. Я повинуюсь рефлексу, начинаю тереться о внушительный бугор, а потом обвиваю мощное тело ногами.
Чертков легко подхватывает меня на руки. Стальные мышцы напрягаются под моими пальцами, каменеют еще сильнее.
