– Нет, – сглатываю подступившие слезы, стараюсь хоть мобилизоваться, собраться с силами, отпускаю язвительный комментарий: – Но дизайнер по интерьеру тебе бы не помешал.
– Смешная ты. И внешностью не обделена. Из нас получилась бы красивая пара, только я не заинтересован в длительных отношениях.
– Просто насилуешь и убиваешь?
– Не всегда. Дело ведь не в насилии. Тут другое.
– Что? Что – другое?!
– Я намерен править миром. Ну или значительной его частью.
– Ты псих.
– Как и все великие люди.
– Пусти, – дергаюсь.
– Собрать команду преданных друзей, повязать всех кровью. Разве не отличная идея? Ритуал вяжет крепче самых пафосных клятв.
– Какой… ритуал?
– Любой. Желательно такой, где все могут принять участие.
– Я не представляю, как ты затащил Андрея в…
– Легко. Он талантливый. Обычно я стараюсь выбирать тех, кто хорошо обеспечен, точно пробьется. Но Андрей – исключение. Особенный проект. За ним любопытно наблюдать. Я вырвал его из нищеты, подобрал как безродного пса, накормил, обогрел, вручил козыри.
– Зачем ты мне все это рассказываешь?
– Ты тоже особенный проект.
Я настолько поражена, не нахожу сил на ответ.
– Любую бабу можно купить. Вопрос в цене, нет нужды никого принуждать и насиловать. Каждая раскинет ноги за подачку. Но где здесь интерес? Где острота ощущений?
– Так ради этого ты выбираешь девочек из богатых семей? – спрашиваю тихо. – Риск, адреналин.
Он широко улыбается, выставляя напоказ идеальные зубы. И все равно физиономия у него отвратная. Мерзкая, вызывающая брезгливость.
– Да, только зачастую на них пробу негде ставить, – продолжает делиться откровениями Маврин. – Поначалу они получают свой кайф, думают, это шутка. Очередной любовник решил немного поразвлечься. Мы же красиво оформляем. Темная комната, горящие свечи. Один начинает, остальные потом подтягиваются. Иногда завязываем им глаза, а иногда весь смак в том, чтобы они наблюдали, осознавали происходящее. Для каждой голубки отдельный сценарий.
Я очень стараюсь не показать страх, не доставить удовольствия врагу. Но от столь жутких признаний голова кругом и мелкая дрожь прямо под кожей, нервная вибрация снедает изнутри.
Пожалуйста, нет. Я не могу. Отпусти. Пусти, пусти…
– Пожалуйста, – говорю почти беззвучно, мой голос больше похож на шелест ветра.
– Правильно, умоляй, – издевательски заключает Маврин. – Давно меня не просили о пощаде.
Я понимаю, упрашивать бесполезно. Унижаться тоже. Но инстинкт диктует собственные условия, приказывает хотя бы попытаться. Надежда тлеет в сердце вопреки здравому смыслу. А вдруг? Вдруг повезет?
Однако губы как будто замерзают, не шевелятся. Не издаю ни звука, затихаю. Очень хочу лишиться сознания, отключиться, вновь удариться головой и окунуться во мрак. Отворачиваюсь.
Господи, почему я не умерла? Не погибла в той аварии? Еще бы чуть-чуть, повыше бы скорость и никаких тормозов, тогда бы все сложилось иначе, более удачно.
– Смотри.
Маврин встряхивает меня. Швыряет на кровать, сдирает платье.
– Смотри, не думай отворачиваться.
Он силой раскрывает мои глаза.
– Смотри!
В зеркале отражается оживший кошмар. Мое обмякшее тело, беззащитное и полностью обнаженное. И груда мышц этого подонка.
Он не урод. Внешне. В прекрасной форме. Ухоженный, привлекательный. Но он красив ровно настолько, насколько омерзителен.
Меня тошнит от его прикосновений. Липкий страх опутывает тело незримой пеленой.
Рвотные позывы скручивают внутренности.
– Одна шлюха не хотела смотреть, и я отрезал ей веки.
Совсем не сопротивляюсь. Немею и цепенею, теряю всякие рычаги управления.
– Правильно.
Маврин хлопает меня по щеке и ухмыляется.
– Вдруг тебе придется по вкусу? Еще и замуж за меня попросишься? Бабы текут от больших членов. У меня очень большой. Скоро ощутишь в действии.
Его пальцы грубо проникают между моих ног, сминают, заставляя слабо дернуться.
– Дрянная девка. Ты даже не взмокла.
Он неожиданно отстраняется, поднимается с постели, быстро возвращается обратно. Чем-то смазывает лоно, натирает.
Меня знобит, тошнота становится невыносимой. Во рту собирается слюна пополам с кровью. Желудок сводит болезненный спазм.
– Ну, голубка, сейчас заведешься.
Едва ли.
В низу живота становится жарко, но я все равно не чувствую ничего приятного. Лишь отвратительный зуд. Невольно пытаюсь свести ноги, сжать бедра, выгибаю спину.
– Так-то лучше.
Маврин давит мне на клитор. Резко, ритмично. Плоть пылает, а душа леденеет. Я не чувствую ни капли возбуждения. Между ног разливается свинцовая тяжесть, бурлит и пульсирует раскаленный метал. Но отвращение во сто крат сильнее, все мое естество протестует, бунтует против грядущего надругательства.
– Давай, голубка. Порадуй.
Сжимаю челюсти до скрипа, до скрежета зубов.
– Не изображай партизанку, – подонок ржет. – Это мощное средство.
Я чувствую как выделяется влага, будто толчками. Однако нет ни тени желания, даже малейшего намека нет.
Физиология включена, однако разум не задействован.
– Попалась, голубка.
