– Тебя тошнит? Воротит от меня?
– Да, именно поэтому я не могу от твоих губ оторваться.
– Разве не противно? Совсем? После всего?
Я поглаживаю ее волосы. Вдыхаю ее аромат. Она течет внутри меня. Она везде. Всюду. Она основа моей Вселенной.
– Я не представляю, что должно произойти, чтобы мне стало противно.
Правда.
Убийство брата. Жгучая ненависть. Жажда мести.
Даже это не встало между нами, не отбило желание.
Я хотел ее с первого дня. С того самого момента, когда увидел на фотографии. На каком-то дурацком снимке в телефоне. Мелком, размытом.
Я тогда мало интересовался девушками. Но взглянул на нее, и что-то моментально в груди царапнуло. Сжалось, дернулось.
– Моя невеста, – представил брат.
Я тогда рассеянно кивнул, снова отвернулся к компьютеру.
Был ли толк мечтать о ней? О недостижимой красавице, которая будто сошла с обложки журнала.
Я и вообразить не мог, что пройдет несколько лет, и я буду иметь ее во всех позах, поставлю на колени, заставлю ноги целовать, умолять о пощаде, проведу сквозь унижение и боль, прикажу набить на ее спине татуировку с такой красноречивой надписью.
Шлюха дьявола. Моя шлюха.
В тот далекий и безоблачный день она была невестой брата, и я бы ни при каких раскладах не стал бы пускать на нее слюни.
Я погрузился в работу, в очередную программу. Отвлекся, но не забыл.
Невеста брата.
Ха.
Какая ирония, какая насмешка.
В жены он ее не взял, но погибель от нее принял. Вот уж точно, жизнь и смерть идут рука об руку. Совсем как любовь и ненависть. Как презрение и одержимость.
Нет дыма без огня. И там, где вспыхнет пламя, вскоре не останется ничего. Сплошное пепелище.
Невеста брата. Убийца брата.
К этому я давно привык, прокручивал в мыслях раз за разом, черпал отсюда вдохновение и мотивацию.
Но сегодня появилось нечто иное, нечто совершенно новое.
Жертва.
Жертва моего брата.
Я всегда считал ее монстром, беспринципной тварью, которая от скуки уничтожила моего близкого человека, разрушила и растоптала все, что мне было дорого, все, что я любил. Я верил: она очередная зажравшаяся сука, гадина, одурманенная властью и деньгами.
Я забыл о главном.
Монстрами не рождаются.
Я как шелудивый пес погнался за наживкой. Но не обратил никакого внимания на того, кто эту наживку бросил. Заглотил и начал жрать.
Я самого себя сожрал. Набросился на орудие пытки, но не на палача.
Олег Маврин был частым гостем в нашем доме. Лучший друг моего брата еще со школьных времен.
Он пытался наладить общение со мной, а я не шел на контакт, слишком сильно погружался в свое единственное увлечение. Читал, изучал. Разбирал материал.
Я никого не подпускал близко. Рефлекс. Я не тратил энергию на бесполезное общение. А Маврин все лез и лез, надеялся подобраться ближе.
Он тоже увлекался программированием. Что и пробовал регулярно обсуждать, вроде как нашел точку соприкосновения, общую тему для беседы. Но его успехи казались детскими шалостями. Даже тогда, будучи подростком, я легко бы его уделал.
– Мой компьютер нельзя взломать, – как-то сказал Маврин. – Система безопасности надежнее, чем в Пентагоне.
Я ни разу не пытался взломать Пентагон, но его компьютер вскрыл за час.
Сейчас я бы хотел вскрыть совсем не компьютер.
– Почему ты такой, – тихо произносит Князева, слабо улыбается. – Почему?
– Какой?
– Живой.
Она вжимается в меня, сотрясается в рыданиях. Стонет. Глухо, сдавленно. Она не знает, что роняет слезы на камень.
– Ты настоящий.
– Разве?
– Ты дикий. Безумный. Просто псих. Ненормальный. Ты как оголенный провод. И ты… ты единственный человек, рядом с которым я могу чувствовать.
– Детка.
Она не дает мне договорить. Кладет ладонь на пояс, расстегивает брюки.
Это не самый подходящий момент, но я не стану спорить.
Ее губы касаются груди. Порхают нежно и легко, а впечатление такое, будто по солнечному сплетению топчутся железными каблуками.
– Нет.
Неужели я действительно отказываюсь?
Ее дыхание обжигает живот. Кровь мигом приливает к паху, пульсирует внутри мощными толчками.
– Хватит.
Я поднимаюсь и ухожу.
Мне нужен холодный душ. Ледяной. Немедленно.
Я захожу в ванную комнату, запираю дверь, подхожу к раковине, открываю кран, бросаю взгляд на зеркало и застываю.
Может, показалось?
Я с недоверием вглядываюсь в собственное отражение.
Вот от чего все расплывается. Вот откуда резь в глазах.
Бл…дь.
Я в слезах. Не в ее. В своих. Гребаный придурок. Идиот. Слабак. Жалкое зрелище. Я посмешище.
Еще и сбежал.
Но что мне делать? Что?!
Завалить ее на спину. Оттрахать. Вонзиться в мягкое, податливое тело. Врезаться. Разодрать на куски. Дать ей все то, чего она столь сильно жаждет.
Я не могу.
Я опять становлюсь тем мальчишкой, которого похоронил.
Я последний раз плакал, когда был им.
– Посмотри запись, – говорит Маврин. – Ты все поймешь. Здесь ответы.
Он протягивает мне кассету.
– Эй, я думал, речь о брате.
– Посмотри.
Тонированное стекло поднимается, авто резко стартует с места.
Брат пропал без вести. Сразу после выпускного. Милиция бездействует.
Очень скоро я узнаю, что к чему. Но только всей правды не увижу.
