– И зачем? Зачем он… как… я не понимаю…
Вновь слезы по щекам, закрываю глаза, роняю голову на сомкнутые ладони. Рыдаю и не могу успокоиться.
Чертков берет меня за руки, обхватывает запястья, разводит в разные стороны.
– Ты получила удовольствие? – ровно спрашивает он.
– Что? Почему ты спрашиваешь?
– Отвечай.
– Я не стану… не буду…
– Говори!
Его голос как удар наотмашь.
Я вздрагиваю.
– А ты не видишь? – криво усмехаюсь. – Разве не заметно? Я просто в диком восторге!
– Неужели?
Он сдавливает мои запястья настолько сильно, что кости хрустят, и я начинаю орать, вырваться, но ничего не получается. Я лишь сгибаюсь, хнычу, униженно умоляю остановиться.
– Говори, – твердо повторяет он. – Ты получила удовольствие от своей мести?
– Да! – восклицаю яростно. – Я никогда не чувствовала себя лучше, чем тогда, когда наказывала этих уродов. Будь у меня шанс вернуться назад и что-то исправить, я бы не стала ничего менять. Они заслуживали смерти. Каждый из них.
– Каждый? – как будто уточняет.
– Да. Какой еще выбор у меня был? Отправиться в милицию, чтобы там надо мной посмеялись? Или сразу подать в суд? Их деньги позволили б им вытворять все это дальше. Тогда я просто сделала то, что ты сделал сегодня. Очистила мир.
– Не жалеешь? – его губы дергаются, будто он хочет улыбнуться, но не может.
– О чем?
– Хоть о чем-то.
– Нет.
– Тебе стало легче?
– Не стало, – сглатываю. – Но это ничего не меняет.
– Если месть не приносит облегчения, то в чем ее смысл? Ради чего все это?
– Просто иначе нельзя.
Я не раздумываю над ответом, ведь я понимаю, что права.
Он пытается пробудить во мне совесть? По отношению к кому? К насильникам и убийцам?
– Если бы ты оказался в подобной ситуации, ты бы понял. Ты бы знал, что иначе и правда нельзя. Ну, не выйдет. Физически. Ты дышать не сумеешь, пока того, другого, в ад не затащишь. Глаз не сомкнешь, пока такая тварь на свободе.
– Я знаю.
Он усмехается, а в его глазах царит сумрак.
– Катя.
От того как он произносит мое имя, меня охватывает дрожь.
– Я хочу представить тебе моего брата, – говорит Чертков.
– И где же он? – в горле резко пересыхает.
– Нигде.
Я смотрю в стремительно темнеющие глаза. Такие знакомые глаза. И такие неизвестные.
Это невозможно. Этого просто не может быть.
Нет.
Я еще не осознаю, но уже близка, очень близка к простому и логичному ответу. Что-то щелкает внутри, будто взводят курок или спускают затвор.
Я хочу опять закричать, однако теряю голос.
– Его зовут Андрей.
Эта фраза, как будто контрольный выстрел в голову.
Глава 22
Вся моя жизнь была иллюзией. Имитацией реальности. Инсценировкой. Я играла разные роли, примеряла образы. Я скрывала боль под маской. Я притворялась, будто боли не существует вовсе. Я привыкла к потерям, ко лжи и к предательству. Ведь постепенно человек привыкает ко всему. Я уже не разочаровывалась и не расстраивалась. Я знала, что рано или поздно все идет прахом, обращается в пепел. И потом утраченного не вернуть. Я считала, что если ни к чему не привязываться, ничем не увлекаться сверх меры, я всегда буду оставаться в безопасности.
Но судьбу невозможно обмануть.
Однажды ты устаешь убегать от чувств, устаешь закрываться от эмоций. Однажды твое сознание захлестывает обжигающая волна истинных переживаний, и ты больше не способен притворяться, будто ничего особенного не происходит.
Ты сдаешься, уступаешь. Ты веришь. Снова. Искренне. Без оглядки на прошлое. Как в первый раз.
Почва перестает быть зыбкой, твои ступни не увязают в смердящей жиже. Мрачные тени отступают, рассеиваются подобно миражам. Открываются новые горизонты. Свежий воздух дурманит разум.
Ты пьян. Пьян счастьем. Надеждой. Любовью? Возможно. Ты не хочешь, не можешь сопротивляться, бороться.
Эйфория охватывает каждую клетку тела.
Ты думаешь – как я не замечал всего этого раньше? Почему столько времени провел во тьме, добровольно закрывался от света, не позволял себе ни на миг расслабиться?
Пружина внутри разжимается.
Ты даже дышишь иначе. Свободно, полной грудью, ничего не опасаясь.
А потом лед раскалывается под ногами.
И ты не чувствуешь ничего. По крайней мере, первые несколько мгновений. Ничего. Абсолютный шок. Ты немеешь. Не можешь пошевелиться. Замерзаешь где-то глубоко внутри, в районе солнечного сплетения.
Ты уже не знаешь, где правда, а где ложь, и как из всего этого выкарабкаться. Ты даже не сопротивляешься. Опускаешься на дно. Легкие разрываются от боли, кости трещат. Но ты по-прежнему не способен воспринимать объективную реальность.
Ловушка захлопнулась. Все твои надежды, все твои шансы – все это осталось там, по ту сторону железных прутьев.
Ничто не станет как раньше. Не изменится. Никто тебя больше не спасет. Теперь уже точно, по-настоящему. Твоя игра подошла к логическому концу.
Я смотрю на Черткова и пытаюсь понять, сколько времени мне осталось.
До безумия, до полного помешательства. До момента, когда я осознаю, что все опять раскалывается на «до» и «после». Только мрачнее, безнадежнее.
