– Хм, – задумался граф и взглянул на Николая с несколько большим, нежели раньше, вниманием. – Нет, – сказал он спустя минуту. – Даже если проигнорировать полную несовместимость базовых принципов и законов, такая попытка неизбежно оказала бы воздействие на саму природу нашей магии, на ткань мироздания, оставив след на каждой амре и каждом диантане. Всё сообщество уже стояло бы на ушах, а я узнал бы об этом одним из первых. Нет, кто бы то ни был, он плоть от плоти нашего мира. Свой! Тот, кто способен вероломно использовать наши знания против нас же самих. Изгой! Предатель! Порченый, Ушедший или кто-то ещё, но – свой.
Граф, несколько распалённый собственным пафосом, успокоения ради сделал пару долгих глотков вина. Затем задумался, не забывая наблюдать за гостями поверх бокала. Они не решились возобновлять разговор первыми и, в свою очередь, отдали должное винным погребам графа.
– Вас, дорогая Айви, однако, волнует что-то ещё, – пришёл к заключению граф Эйхоф после некоторых раздумий.
– Корона Мерлина, – сказала она. – Что вы о ней знаете?
– Это мощный источник магии, – чуть помедлив, ответил граф. – Гораздо более мощный, нежели любой другой известный мне диантан. Настолько мощный, что не владеть, но хотя бы сдерживать его силу способны только трое самых опытных и сильных наших коллег. Причём все трое вместе. Именно из этой необходимости в своё время и возникла концепция Триумвирата. Любого из них по отдельности, попытайся он овладеть артефактом, тот сожжёт в пепел или уничтожит как-то ещё, что даёт нам некоторую гарантию против узурпации власти. – Тут граф позволил себе усмешку. – Именно поэтому я не думаю, что кто-то станет охотиться за короной Мерлина. Вы ведь это имели в виду, задавая вопрос, моя дорогая Айви?
Девушка кивнула.
– Если только этот кто-то не открыл таких тайн мироздания, которые делают его богом, – решил добавить граф после небольшой паузы. – Но тогда и охота за могущественным артефактом лишается всякого смысла. Бог не нуждается в инструментах.
– Согласна. Мой противник возжелал корону не взаправду, ему на самом деле нужен источник. Так что, думаю, она только повод. Тем не менее хотелось бы знать, что диантан собой представляет?
– Корону, – пожал плечами граф. – Вернее будет сказать, венец. Согласно легендам, Артур охотился за артефактами, связанными с Христом.
– Ну да, Грааль, копьё, что там ещё… – произнесла Айви.
– Венец не значился среди тех мифических артефактов, – неожиданно для самого себя вставил Николай.
– Верно, – одобрительно кивнул граф. – Среди трофеев Артура венец не значился. Но он входил в число наиболее почитаемых христианской церковью святынь. А Мирддин, которого мы больше знаем как Мерлина, имел широкий круг интересов и не ограничивал себя только лишь служением королю Артуру. Кстати, и сам венец принадлежал, возможно, ещё Трееохайру. А Христу его приписали позже.
– Так вы имеете в виду терновый венец, граф? – догадалась Айви.
– В точку, моя дорогая! – засмеялся тот. – В самую точку!
– Но он хранится в соборе Парижской Богоматери, насколько я помню.
– Никто не знает, что именно хранится в соборе, – с деланым сожалением произнёс граф. – Подделка, копия, возможно, похожий артефакт, лишённый силы в нашем понимании. Но всё, что имеет хоть какое-то магическое значение, давно изъято из церковного оборота нашими соплеменниками и подменено превосходными, но лишёнными силы копиями.
К беседке бесшумно подошёл слуга в зелёной ливрее и что-то прошептал хозяину поместья, склонившись к самому уху. Затем протянул ему картонку. Розовую, как не преминул отметить Николай.
– Прошу прощения, молодые люди. – Граф встал. – Вынужден вас покинуть. Срочные дела.
– Мы вам признательны, граф.
Айви поднялась, Николай тоже.
– Не за что, не за что, молодые люди. – Граф отмахнулся. – А вы не спешите. Хорошее вино, хорошая погода. Когда решите уйти, просто ступайте по садовой тропинке.
– Значит, наша корона Мерлина – не что иное, как терновый венец, – задумчиво произнёс Николай, когда граф, сопровождаемый слугой, скрылся за стеной аккуратно подстриженных кустов. – Странно, что вы, колдуны и ведьмы, за которыми в Средние века гонялась Церковь, так цените христианские раритеты и даже используете их.
– Ничего странного. Всё, что имеет потенциал, интересует обладающих даром. Не важно, каков источник силы, религиозная жертва не хуже многих иных. Любой такой артефакт можно использовать в своих интересах. А Церкви источники силы давно не нужны, ей нужны символы. Она живёт традицией и властью, а не чудесами.
– Вот как? Но все эти иконы, которые находят в пустошах, или те, что начинают вдруг мироточить…
– Я про это и говорю. Краеугольным камнем волшебного социума и волшебной культуры, если угодно, является обыденность чудес. Ведь магическая энергия подобна иным жизненным силам, она находится всюду, как воздух или вода, хотя извлекать её из среды и воплощать в конкретные явления могут лишь существа (необязательно люди), обладающие соответствующими способностями, или предметы, наделённые соответствующими свойствами.
