– Не знаю, – сказала Айви. – Но вряд ли костяк слишком старый. Он бы разрушился под напором воды и ветра за несколько лет.
Она что-то крикнула по-испански, обращаясь к босоногому индейцу. Тот не ответил. Тогда девушка заговорила на абсолютно непонятном Николаю языке. Был ли то кечуа – язык инков или какой-то из языков андских племён, Николай определить не смог. Однако язык точно не принадлежал к утраченным, потому что на этот раз старик произнёс пару слов в ответ. При этом он и не подумал вставать или хотя бы сделать приветственный жест.
– Что он сказал? – поинтересовался Николай, потому что Айви, как бывало обычно, не соизволила сама поделиться добытой информацией.
– Сказал, будто ничего не знает о том, что здесь произошло, – ответила овда. – Сказал, что его это не интересует, он вообще пришёл сюда умирать, и мы своим появлением ему помешали.
– Надо бы извиниться перед человеком, – с сарказмом предложил Николай.
Но овда не прореагировала. Ни на сарказм, ни вообще на голос. Она что-то прикидывала в уме, осматривая местность и прислушиваясь к пению воды.
– Теперь давайте вернёмся к машине, – сказала наконец Айви. – И затем, пожалуйста, не мешайте. Мне нужно сосредоточиться, чтобы проверить кое-какие догадки.
Николай проводил её к фургону, а когда она выбрала нужные предметы и вернулась, остался в кабине. Магия Айви, как всегда, оказалась скрытой от его понимания. Вновь сжигание травы (на этот раз на большом серебряном блюде), плавные жесты, непонятные амры. Старый индеец наблюдал за действиями чародейки с таким равнодушием, словно колдовские обряды являлись здесь обычным делом. Надо думать, так оно и было. Но, как выяснилось вскоре, магия Айви пришлась по душе не всем. В самый разгар ведовства водопад запел на октаву выше, в его пении появилось что-то от опер Вагнера, и вдруг всё изменилось.
Четверо, цветом кожи и чертами лица подобные сидящему на скале индейцу, спрыгнули с высоты водопада к его подножию, а потом ловко перескочили с камней на берег. Их пончо когда-то были алого цвета с золотым силуэтом солнца, но теперь краски казались блёклыми, выгоревшими. Сами пончо отсвечивали дырами и вовсе не декоративной бахромой. Такими бывают старые знамёна в музеях. Мускулистые руки воинов сжимали короткие копья, годные и для броска, и для ближнего боя.
Николай выскочил из фургона, затем метнулся обратно и достал из футляра автомат. Но открыть стрельбу не успел – индейцы уже обступили со всех сторон овду, продолжающую читать амру, как будто ничего не случилось. В отличие от самого водопада, девушка так и не сменила тональность перед атакой, а под всё то же мерное пение внезапно выпрямилась, отбросила блюдо с тлеющими травами, без замаха, будто тарелочку фрисби, и почти сразу взлетела сама. Блюдо мелькнуло в воздухе рыболовной блесной, отвлекая противника, рассредоточивая внимание. Айви летела – одна нога прямая, другая согнутая в колене, – а когда ближайший противник оказался на дистанции удара, согнутая нога распрямилась, точно выскочившая из крепления часовая пружина. Носком ботинка Айви ударила индейца под самый подбородок. Что-то, скорее всего челюсть, противно хрустнуло, тело воина отбросило назад, копьецо отлетело в сторону, а изо рта умирающего индейца выбросило веером струйки крови то ли от прокушенного языка, то ли от перебитой жилы. Трое других сразу же отступили (на шаг, не больше) и выставили перед собой копья. Стрелять Николай по прежнему не мог, а выступать с голыми руками против копий он пока не решался, хотя и научился уже кое-чему. С другой стороны, его вмешательство могло помешать Айви вести свою партию.
– Вызвать подмогу? – выкрикнул он, чтобы прояснить ситуацию.
– Не надо, я справлюсь, – сказала она, мягко приземляясь на траву.
Её слову он уже привык доверять и потому больше не переживал за исход стычки. Не гоблины какие-нибудь, обыкновенные люди, а с людьми овда справлялась походя. Тем не менее Николай забрался в «Транспортёр». Пока Айви добивала остальных, он развернул машину по направлению к выезду и сдал задом поближе к водопаду. Николай понял, что не ошибся в напарнице, когда в боковом зеркале увидел ломающееся, подобно спичке, копьё, раскинутые руки и резкие удары Айви в грудь, в голову, в пах. Всё было кончено быстрее, чем рядом с ней остановился фургон.
– Эти люди просто охраняли источник, – сообщила она, забираясь внутрь. – И напали, когда поняли, что я могу узнать лишнее.
На поле боя, вернее, немного выше его, остался лишь тот первый индеец в грязном пончо. Сражение взволновало его не больше происходившего до этого. Он по-прежнему сидел на уступе скалы. А вот Айви теперь бил озноб. Видимо, убийство людей досталось ей тяжело. И не столько физических сил оно стоило, сколько моральных. Николай решил оставить Айви в покое, хотя бы на время, но, перебрасывая рычаг передачи, всё же спросил:
– И каков результат?
– Никакого. – Она обняла себя руками, словно замёрзла. – Они свою задачу выполнили.
– Значит, мы ничего не узнали?
