Она припарковала фургон возле коновязи, где стояли самые настоящие лошади, некоторые из них под седлом. Возникшие из ниоткуда слуги ловко накрыли автомобиль плетёнками из прутьев с торчащими клочьями сена, словно маскировочной сетью, будто опасались, что какой-нибудь спутник следит, чтобы в этой сельской идиллии не появлялось ничего из мира машин. По двору ходили бородатые мужики в мешковине, кто с вёдрами, кто с инструментами, иногда появлялись женщины кустодиевского формата, одетые в блеклые сарафаны. Двери скрипели петлями, хлопали, лязгали засовы, кудахтали куры. Никто не обращал на приезжих внимания, даже слуги, маскировавшие фургон, сделав дело, исчезли. Но Айви, видимо, бывала здесь не раз и в особом приглашении не нуждалась. Она сразу направилась к нужной двери, а Николаю ничего не оставалось, как двинуться следом. Миновав что-то вроде сеней, они попали в главный трапезный зал, занимающий, казалось, весь первый этаж основного терема. Айви пробежала взглядом по сторонам и направилась к длинному подковообразному прилавку, выполняющему, судя по всему, одновременно функции барной стойки (на заднем плане имелись полки с бутылками разных цветов и форм, а на переднем пивной бочонок с краном) и гостиничной регистрации (на краю прилавка лежала раскрытая книга для записей, рядом торчал медный звонок, а на стенке располагался щит с ключами от номеров). Здесь им пришлось подождать, пока корчмарь договорит с настырным клиентом – самым обыкновенным на вид человеком. Впрочем, Николай на заминку не жаловался, поскольку получил время осмотреться. Он не увидел ничего современного в обстановке, но и чего-то особенного, волшебного не приметил. Холст, дерево и железо. Ничего лишнего, никакого нарочитого декора вроде прялок или рыцарских лат, никакой имитации, ничего, поставленного для красоты или антуража. Тёмные от времени столы и массивные стулья, а кое-где примитивные лавки. Масляные лампы, развешенные на балках и толстенных – в одно дерево – опорных столбах, подпирающих потолок, который казался низким только из-за огромных размеров терема. Большой камин справа от входа и несколько небольших кирпичных печей, стоящих то тут, то там, завершали обстановку. Этими печами и столбами, а также свисающими с балок кусками грубого полотна зал делился на множество изолированных отделов, своеобразных кабинетов для уединения. Как больших, с длинными столами и лавками, за которыми мог разместиться целый отряд, так и маленьких закутков на семью или небольшую компанию. Куда больший интерес вызывали у Николая местные обитатели. Он впервые увидел население волшебного мира в естественной, так сказать, среде, что позволяло лучше изучить его представителей. Здесь все они находились среди своих и поэтому не маскировали внешность, не скрывались от посторонних глаз, а, как выяснилось, скрывать многим из них было что. Сам корчмарь, хоть и походил отдалённо на человека, рожей напоминал старого кабана, если бывают кабаны, покрывшиеся от возраста свалявшимися в дреды седыми прядями. К его человеческой крови явно примешалось что-то от персонажей «Этимологии» Исидора Севильского или иных средневековых трактатов. Таковыми выглядели и многие посетители заведения. В одном из закутков шла карточная игра, причём высокий и мощный парень с лицом, судя по всему, пересаженным с задницы бабуина, явно проигрывал двум компаньонам, низкорослым и заросшим волосами с головы до ног. Николаю показалось, что волосатая парочка жульничала, но почему такая мысль вдруг посетила его голову, понять он не смог. В другом закутке совершенно мирно обедало почтенное семейство – судя по бурой шерсти, то самое, у которого гостили Златовласка с Машенькой. Многие закутки-кабинеты были скрыты от глаз, но в просветах мелькали то когтистая лапа, то обнажённая женская ножка. Осмотреть весь зал Николай не успел.
Хозяин таверны вдруг зарычал и оскалил пасть с жёлтыми клыками. Собеседник или сама беседа его явным образом напрягали, но то ли бизнес, то ли вежливость не позволяли выставить ублюдка взашей.
– Парень, что беседует с корчмарём, известный тролль, – шепнула на ухо Айви.
– Надо же, а выглядит почти как человек, – удивился Николай.
– Он сетевой тролль. Работает на какую-то правительственную контору.
– За деньги или сидит у них на крючке?
– Не знаю. В любом случае деньги не главное для него. Он питается эманациями тех, кто ведётся на провокации, вот как сейчас корчмарь.
– Хм. – Николай отметил наливающиеся кровью глаза хозяина. – Одно дело куражиться, допустим, в Твиттере, и совсем другое говорить лицом к лицу с эдаким монстром. Тут, пожалуй, можно и в ухо получить, если не чего побольше.
– Он виртуоз в своём деле и не переступит черты, – заверила Айви. – Но сливки раздражения снимет.
Похоже, всё так и вышло. Тролль в конце концов получил своё (чем бы оно ни было) и даже расплатился, выложив на прилавок монету или что-то похожее на неё, а корчмарь, соизволив заметить новых клиентов, медленно двинулся в их сторону.
