В процессе написания и формулирования вышеупомянутых строк я не создаю произведения творческого. Если употребить термины, предложенные совсем недавно Роланом Бартом, я в данном случае выступаю не в качестве «писателя», а в качестве скромного «пишущего», потому что мне есть что сказать, я хочу что-то сообщить людям, и содержимое моего сообщения существует в моих мыслях, в моем мозгу задолго или незадолго до того, но все равно «до того», как я его сформулирую; и речь идет просто о том, чтобы терпеливо и тщательно изложить то, что я хочу сказать, в наиболее ясной и доступной форме, следуя правилам построения речи, которые, к счастью, одинаковы и для моего читателя, и для меня. В сравнении с сей скромной ролью толкователя и комментатора, лишенной особого риска, но одновременно лишенной и всякого блеска, а потому и не сулящей ни провала, ни шумного успеха, притязания писателя (или кинематографиста), разумеется, несоразмерно больше.
Де Коринт входит в свой кабинет и направляется к столу красного дерева, где его ожидает прерванная на время работа. Он виден спереди, как раз в тот миг, когда он закрывает дверь, через которую только что вошел. Он на секунду замирает и устремляет взор куда-то вдаль, к источнику света, то есть к нам и к окну, невидимому в кадре, как и стол, находящийся как раз под окном. Затем де Коринт медленно поворачивает голову и обводит взглядом стены, посмотрев сначала на правую, а затем на левую, словно измеряет и оценивает до мелочей знакомое пространство, и при этом замечает на стенах две большие, очень темные картины: с одной стороны на него смотрит черный рыцарь с окровавленным копьем, а с противоположной стены взирает изображенный на портрете лорд де Коринт, каким он был во времена битвы при Дартмуре.
Когда де Коринт вновь начинает двигаться, направляясь как бы чуть влево от камеры (а значит, для него самого — вправо), съемка прерывается, едва ли не в двух шагах от нас, и де Коринт так и остается с поднятой вверх ногой. На следующем монтажном кадре мы вновь видим его спереди, но камера уже развернулась на 180°, без нашего ведома, и этот кадр представляет собой в некотором роде «обратную точку», то есть некую противоположность предыдущего монтажного кадра. На нем де Коринт уже сидит за столом, под окном, совершенно неподвижно, по-прежнему устремив взгляд куда-то вдаль, чуть вверх, по направлению к камере. Затем он опускает взор к исписанным его рукой листкам, что покрывают всю поверхность письменного стола.
Подобный тип «ложного» монтажного соединения, часто применявшийся при создании «Бессмертной», обошелся мне довольно дорого уже на первом этапе, то есть на месте съемок, в старом, деревянном дворце, уже чуть обветшавшем и начавшем рушиться, любезно предоставленном в мое распоряжение французским посольством, потому что я был вынужден выслушивать произносимые целым хором технического персонала бесконечные жалобы и причитания. По их мнению, то, что я хотел сделать, было просто
