Это действительно было здорово. Кэролайн прекрасно понимала, что графиня была более чем на седьмом небе, но ей было не до того, чтобы разделять чужое счастье. Только не сейчас. Может быть, позже... Она сумела выдавить из себя что-то вроде «поздравляю», а Тамара, не слушая ее, продолжала распространяться насчет богатства герцога, его владений, древности его титула, запутанности его семейного древа, о его особняке на Белгрэйв-сквер, вилле на юге Франции, острове в Эгейском море, поместье в Кенте... и о его страшной неприязни к американским деловым женщинам. Герцог придерживался традиционных взглядов на работающих женщин и полностью соответствовал представлениям графини о мужчинах.
— И поэтому как мне ни жаль, но придется расстаться с «Элеганс», — сказала Тамара, нанося смертельный удар Кэролайн. — Ферди не нравятся такие заведения. Он уверен, что я не буду скучать по своему магазинчику, потому что у меня будет достаточно благотворительной деятельности и мне придется отныне вести довольно активную общественную жизнь.
Кэролайн просто не верила своим ушам, она никак не могла постичь, что, потеряв мужа, она сразу же теряет еще и работу.
— Вы не открываете «Элеганс»? — тихо спросила она, а ее глаза наполнились слезами, как это происходило почти постоянно со дня гибели Джеймса. Ее голос дрожал. — Вы и впрямь закрываете магазин?
— Только не надо сентиментальничать, Кэролайн, — рассмеялась Тамара. — Прекрасно знаю, что тебе приходилось порой несладко, когда ты работала у меня, и ты периодически начинала подыскивать себе другую работу. Теперь у тебя есть все возможности — ты даже можешь пойти к этой крысе Селесте, если захочешь. Но ничего не говори ей, пусть она сама узнает, что она, пусть и графиня, замужем за сожителем, у которого нет за душой ни гроша, а я герцогиня и имею хорошо обеспеченного муженька. Так что иди и работай на нее, если тебе хочется. Я разрешаю и благословляю тебя. Ты чувствуешь, дорогая, как благотворно повлияло на меня это замужество?
Кэролайн почувствовала слабость в ногах и дурноту. Горло пересохло, в желудке появились спазмы, что совершенно не было похоже на ее обычное утреннее недомогание. Она надеялась, что ослышалась или неправильно поняла слова графини.
— А что насчет аренды? — голос Кэролайн звучал как чужой. — Как ваши клиенты? И все товары?
— Я найду реализатора, кроме того, надеюсь выгодно сдать помещение, — ответила Тамара. — Я уже провела предварительные переговоры с компанией недвижимости, чтобы мне подыскали арендатора. А что касается клиентов, Кэролайн, — они могут отовариваться где им заблагорассудится, если, конечно, хотят выглядеть посредственно. Например, у Селесты. Что же касается оборудования, я собираюсь списать его. Тогда я получу скидку. Но в любом случае, теперь у меня есть Ферди. А у тебя — этот красавчик Джеймс Годдард. И ради Бога, Кэролайн, неужели ты и в самом деле хочешь работать? Ведь теперь тебе придется участвовать во всей этой дурацкой благотворительности, а на это нужно время, поверь моему слову. Ты только представь себе, сколько денег у этих Годдардов!
— Да, Годдарды, — печально произнесла Кэролайн. Их деньги вряд ли принесут ей счастье. Да и что стоили все их богатства даже тогда, когда Джеймс был жив и нуждался просто в их любви и поддержке? Они даже не снизошли до того, чтобы проявить хоть немного понимания и сочувствия по отношению к Кэролайн. О каких деньгах может идти речь, если они сначала оскорбили ее, а потом отвернулись от нее и заявили, что больше никогда в жизни не хотят ни видеть ее, ни слышать о ней, а просто вычеркнули ее из своей жизни? Они даже не захотели выслушать важную новость — что у них с Джеймсом должен быть ребенок.
— Графиня, я должна кое-что рассказать вам, — Кэролайн наконец смогла говорить более или менее твердым голосом. Она поведала Тамаре о несчастном случае с Джеймсом и о ребенке.
Графиня была просто потрясена печальными новостями, которые сообщила ей Кэролайн, и, как это случалось не раз за те месяцы, когда Кэролайн работала у нее, Тамара показала себя со своей лучшей стороны, проявив понимание и искреннюю заботу о ней. Не раздумывая ни секунды, она предложила — нет, даже стала настаивать, — чтобы Кэролайн немедленно отправлялась в Лондон и жила у них с герцогом, пока не родится ребенок. А возможно, и дольше.
— Нет, я не могу, — ответила Кэролайн, поблагодарив графиню за ее доброту. — У меня нет денег на билет на самолет. И даже если вы мне их вышлете, я все равно не смогу все время жить за ваш с герцогом счет. Считаю, что мне лучше остаться во Флориде. Здесь у меня друзья. В клинике есть все мои данные, что очень пригодится, когда родится ребенок. А самое главное — здесь мой дом.
Не успев произнести это слово, Кэролайн с горечью подумала, что раньше ее дом был там, где Джеймс. А теперь Джеймса не стало...
