1 [к 25//2]. Части туловища извозчика в доавтомобильной культуре рассматривались функционально, играя роль своего рода пульта управления извозчиком. Спина, как мы видели, служила для сигнализации о желаемой скорости, остановках и т. п. (эмоции седока, которым при этом мог даваться выход, были уже фактором вторичным). Воротник мог использоваться как род ручки при посадке: «Ухватив его [старика-извозчика] за воротник изорванного армячишка, причем его сморщенная шея над сильно сгорбленной спиной как-то жалобно обнажалась, я влез верхом на… сиденье…» [Л. Н. Толстой, Юность, гл. 7]; отметим здесь и в ДС сходство образа извозчика. Торс и пояс могли выполнять роль поручня: «Губернатор ехал стоя, держа руку все время под козырек. Левой рукой он держался за кушак кучера, а лицо все время было обращено к царю» [Кренкель, RAEM…, 31]. Дергая извозчика за пояс, пассажир останавливал движение; трогая его за плечи — требовал поворота, и т. н. [Житков, Виктор Вавич, 239].
Эти черты извозчика чутко отмечает французский писатель Люк Дюртен, посвящая вымирающему институту извозчиков несколько страниц своей книги о Москве 1926–1927 г.: «Напомним, что слово «извозчик» обозначает одновременно и кучера, и его пролетку. В царское время человек на козлах представлялся лишь частью экипажа, элементом лошади: чувствительная зона, предназначенная Провидением для воздействий пассажира» [Durtain, L’autre Europe, 59].
2 [к 25//5]. Незадолго до действия романа (весной 1926) в некоторых районах Москвы произошло наводнение, по поводу которого возник свой фольклор и юмор, в том числе и шутки о плывущей по комнате мебели [см. Kisch, Zaren…, 76: Hochwasser als Spass].
26//1
Подобно распеленатому малютке, который… — Период явно построен под Толстого, причем «особенно «толстовским» является само положение этого отрывка в начале главы» [Чудакова, Поэтика М. Зощенко, 99]. Подобные развернутые сравнения (восходящие в конечном счете к эпосу) встречаются у Толстого в «Войне и мире» (например, сравнение Москвы с «обезматочившим ульем» [III.3.20], французской армии с раненым животным [IV.2.10] и др.) и в «Анне Карениной» (сравнение любовников с убийцей и трупом [III.11]). Ср. ДС 25//10 (где также имитируется этот «толстовский» оборот).
26//2
«Царица голосом и взором свой пышный оживляет пир…» — Неточная цитата из «Египетских ночей» Пушкина [см. также ДС 14//19].
26//3
…Штраф ли это за разбитое при разговоре в трамвае стекло… — Ср. «Зубное дело» М. Зощенко: «Один-то зуб ему, это верно, выбили при разговоре» [Бе 39.1927].
26//4
ПОПАЛ ПОД ЛОШАДЬ… — Хроника мелких происшествий, несчастных случаев регулярно печаталась в газетах: «На углу Тверской-Ямской и Б. Грузинской улиц на постового милиционера Панкова наскочил автомобиль с коляской под управлением С. Соколова… Все отвезены в институт Склифосовского»; «В Яузскую больницу из д. № 8 по 3 Карабковскому переулку доставили отравившуюся бертолетовой солью А. А. Петрову» [Из 04.05.27] и т. п.
Ср рассказ Чехова «Радость», где речь идет о хроникальной заметке сходного содержания: «Коллежский регистратор Дмитрий Кулдаров… находясь в нетрезвом состоянии, поскользнулся и упал под лошадь стоявшего здесь извозчика… Испуганная лошадь [ср. «робкое животное белого цвета», ДС 25]… помчалась по улице… О случившемся составили протокол» (ср. «—Требую протокола!», ДС 25). Потерпевший Бендер в романе также преувеличивает значение газетной заметки, воспринимая ее как личную обиду (у Чехова — как славу).
Метод действия Бендера (находит фиктивный предлог для визита в редакцию, чтобы визуально обследовать помещение на предмет стула) напоминает о Шерлоке Холмсе (например, в «Союзе рыжих»).
27//1
— Дожили, — говорил брандмейстер, — скоро все на жмых перейдем. В девятнадцатом году и то лучше было. — «(До чего) дожили» — фраза эпохи военного коммунизма [см., например, Н. Огнев, Крушение антенны, 97]. Ниже ее повторяет попугай («Дожились!»). К тому же периоду относится и жмых, ср.: «[В 1919–1920] паек выдавали не продуктами и даже не мукой, а зерном, а то и жмыхами» [Либединский, Современники, 137]. Жмых, или макуха, — отход производства подсолнечного масла (выжатые под прессом плитки из жареных и размолотых семечек), «столь знакомый горожанину по голодным годам» и в обычных условиях идущий на корм скоту [очерк Б. Кона в Ог 07.07.29].
27//2
