Романы Ильфа и Петрова полностью

Памятник А. Н. Островскому работы Н. А. Андреева был заложен у стены Малого театра в 1923, но открыт лишь 27 мая 1929. До открытия место будущего памятника указывала мемориальная доска. В стандартном тексте Собрания сочинений Ильфа и Петрова (в 5 тт., 1961) и позднейших изданиях стали печатать «был сооружен памятник»; ранее в этом месте читалось «будет сооружен».

25//4

— Так вы не можете войти в квартиру? Но это же так просто! — Распространенный мотив. Параллели к сцене, где Бендер спасает голого инженера, ногтем отпирая замок, есть у Диккенса («Крошка Доррит», см. ДС 23//8) и у А. Аверченко: вор, пришедший обокрасть квартиру, с помощью отмычки впускает в дом хозяев, потерявших ключи [Без ключа // А. Аверченко, Восемь одноактных пьес…]. Киноактриса Б. Кузьмина вспоминает, как воры отмычкой открыли ей квартирную дверь, когда у нее сломался ключ [О том, что помню, 207].

25//5

Шумели краны. Вода в столовой образовала водоворот. В спальне… тихо, лебединым ходом, плыли ночные туфли. Сонной рыбьей стайкой сбились в угол окурки… Стул слегка подрагивал и, казалось, собирался немедленно уплыть от своего преследователя. — Продолжается поэтическая система параллелей со сценами домашнего потопа, начиная с «Про это» Маяковского [см. ДС 23//10]. По комнате Щукина плывут туфли и готов поплыть стул — в поэме С дивана… в окно проплыл чемодан [Поли. собр. соч., 402–404]. У Щукина «сонной рыбьей стайкой сбились в угол окурки» — в поэме Маяковского брошенный в камин окурок кажется костром на далеком берегу [405-13]; не навеяно ли это образом подземных озер и далеких огоньков в «Фантоме Оперы» Гастона Леру? Сходные образы в рассказе В. Инбер, чья героиня, забыв выключить кран в ванной, «проснулась от легкого постукивания: это стучали о кровать ее туфли, уносимые водой» [Вода и слезы, Ог 06.12.25]; у Э. Багрицкого в описании спальни сына: Безвредною синькой покрылось окно, / Окурки под лампою шаткой. / В пустой уголок, где от печки темно, / Как лодка, вплывает кроватка… [Папиросный коробок, НМ 12.1927].

Художник В. Курдов вспоминает ленинградское наводнение 1924 г.: «К моему окну, качаясь на волнах, приплыл маленький розовый гробик… Рядом с булочной находился магазин похоронного бюро, и теперь все его товары плывут по улицам… Вижу, что со стороны Невы плывут дрова. Это разбились баржи с дровами… Теперь дрова сами плывут к нам [студентам] в руки… Раздался клич: «Ребята, запасай дрова!»» [Курдов, Памятные дни и годы, 22].

Похоже, что в советской литературе наметилась тенденция решать тему «домашнего наводнения» в некотором смысле «по-овидиевски», как метаморфозу, но только заменяя античные реалии на современные. В знаменитом овидиевском эпизоде потопа плывет многое из того, что не призвано плавать (дома, животные), и люди пытаются использовать потоп для своих домашних целей (например, как ни в чем ни бывало ловя рыбу в кронах деревьев). Таковы в наших примерах плывущие чемоданы, туфли, мебель, гробы; у Курдова — вылавливание вузовцами проплывающих мимо дров. В этих примерах и в ДС можно заметить типологическую параллель со склонностью римского поэта к парадоксализму, к созданию многофигурных гибридных панорам («квартира-река», «квартира-озеро» и т. п., изоморфные монументальному гибридному образу «земли-моря» в тех же «Метаморфозах») ².

25//6

В четыре глаза, как говорят французы. А я к вам по делу, товарищ Щукин. — Интонации речи его сиятельства в чеховской «Анне на шее»: «А я прикажу посадить вашего мужа на гауптвахту. Як вам с поручением от жены… Американцы…» С поручением от жены — правда, щукинской, а не своей — является и Бендер, ср. далее: «Ваша супруга просила меня к вам зайти…» Другие отголоски этого рассказа см. в ДС 20//18; ЗТ 14//15.

25//7

— Не мучьте дитю, — забасил он наконец, — где стул? — Выражение «не мучь(те) дитю» см. также в фельетоне Ильфа «Политграмота плюс корова» [опубликован в кн.: Ильф А., ПО (2004)]. Видимо, восходит к известному в те годы анекдоту из серии «рассказов о бандитах»: