Там на стене висела большая газетная вырезка, обведенная траурной каймой. — Траурной каймой, очевидно, обводятся всякого рода нелепости и ошибки, обнаруженные в текущей прессе. О широком сатирическом использовании похоронной символики в 20-е гг. см. ЗТ 18//19.
«Стенная выставка газетных ляпсусов» имелась в редакции «Гудка» под именем «Сопли и вопли» [К. Паустовский, Четвертая полоса; М. Штих (М. Львов), В старом «Гудке» // Воспоминания об Ильфе и Петрове].
29//12
Персицкий притащил… двадцать первый том Брокгауза, от Домиций до Евреинова. — О словаре Брокгауза-Ефрона и способе говорить о нем см. ЗТ 13//8. Называние тома по первому и последнему словам на корешке — обычная юмористическая манера в разговоре об энциклопедиях. Ср.: «Энциклопедия Брокгауза и Ефрона. «А до Азра». «Бордо до Буслаев»… Огромные черные переплеты Энциклопедии: «Барс до Бузуев», «Кааба до Клетки»». «Энциклопедический словарь, «Пруссия» до «Фома», и «Россия»» [Горный, Только о вещах, 17,116; Каверин, Исполнение желаний, II. 1.].
Этот шутливый обычай — изъясняться об энциклопедическом словаре с помощью несвязанных по смыслу, но «заковыристо» ассонирующих слов — применялся под разными предлогами и в разных формах. Простейшие случаи — считывание пары слов с корешка тома или поиски нужного слова среди других слов. Пример последнего см. у современного сатирика: в «мерцающем золотом тридцать восьмом томе Брокгауза и Эфрона», «между словами «Мишон Жак-Ипполит, французский богослов» и «Мишурин рог, торговое село Екатеринославской губернии» нашел определение слова «мишура»» [М. Анчаров, Золотой дождь, Москва 05.1965, 57].
В фельетоне М. Булгакова та же манера не без остроумия развернута в сюжет. Жаждущий знания рабочий решает прочесть всего Брокгауза: «Дошел до пятой книги (Банки — Бергер)… День болела голова. Не читал. Но через день двинулся дальше. И все-таки прошел через Банювангис, Бньюмас, Боньер-де-Бигир и через два Боньякавало, человека и город. Крах произошел на самом простом слове «Барановские» [sic: после слов на БО-]. Их было девять…» и т. д. [Самоцветный быт, Ранняя неизданная проза].
В рецензии М. Кольцова, сравнивающего тома на «А» у Брокгауза с только что вышедшим первым томом БСЭ, данная фигура реализуется риторически, с советским энтузиазмом в подтексте: «Вряд ли будет тосковать по [невключенном в БСЭ монахе] Аббоне Флерийском наш рабфаковец… БСЭ не отстает от Брокгауза по части латинского поэта Авсония, Авраамия Палицына, Абеляра, Яна Августа и авгиевых конюшен. Но одновременно дает статьи об автогенной сварке, об Адыгейской области, об автоплуге, об Авиахиме и об абсолютной системе мер…» и т. п. [Важный кирпич, Избр. произведения, т.1].
29//13
Никифор Долгорукий!.. Никифор Сумароков-Эльстон… Один бред подписывается Сумароковым, другая макулатура — Эльстоном, а третья — Юсуповым… — «Никифор Долгорукий» напоминает об имени героя «Подростка» Достоевского — Аркадий Долгорукий.
Князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон — блестящий молодой аристократ «периода упадка». Запомнился современникам как один из героев светской хроники: «Я видел в «Огоньке» фотографию: «Князь Юсупов, граф Сумароков-Эльстон» — в отглаженных белых брюках, с теннисной ракеткой в руке, смеющийся, красивый» [Каверин, Неизвестный друг, 302]. После 1917 эмигрировал, дожил до преклонного возраста. Вошел в учебники истории участием в убийстве Распутина в декабре 1916. Характерно для романов Ильфа и Петрова, что в них не раз упоминается и другой хрестоматийный участник этого события — В. М. Пуришкевич [см. ДС 36//14; ЗТ 8//29].
1[к 29//3]. «Крути, Гаврила!» было ходячим выражением, связанным с управлением разного рода машинами. Мы встречаем его в песенке «Ах, шарабан мой, шарабан», переделанной в годы Гражданской войны в куплеты о сибирском атамане Г. Семенове:
«Крути, Гаврила!» было также «ироническим обращением мешочников по адресу машинистов полуиспорченных поездов в дни Гражданской войны» [К. В. Душенко в письме к комментатору, со ссылкой на: Овсянников, Литературная речь, 128]. Сходные слова: «Мишка, верти!» — кричали киномеханикам [см. статью А. Соболя в Проектор 03.1915, цит. в кн.: Ю. Цивьян, Историческая рецепция кино. Рига, 1991, 280].
