Ильфу и Петрову был, несомненно, знаком очерк Джека Лондона «Two Thousand Stiffs» (печатавшийся по-русски в 1913–1927 не менее семи раз, под названиями «Две тысячи бродяг», «Армия генерала Келли», «Две тысячи хобо» и даже «Две тысячи стиффов»), о котором напоминают отдельные детали в ЗТ 6–7. В нем описывается поход на Вашингтон большого отряда безработных в 1894. Участники похода передвигаются на судах по реке, причем экипаж первой лодки во главе с самим Джеком Лондоном, состоявший, по эвфемистическому выражению очеркиста, из «неисправимых индивидуалистов», далеко опережает остальных. Выставляя американские флаги, лодка присваивает себе все лучшее из провизии, заготовленной прибрежными жителями для флотилии демонстрантов. Чтобы пресечь пиратские действия самозванцев, вожак «стиффов» Келли посылает по берегам верховых, в результате чего значительно ухудшаются отношения экипажа головной лодки с населением. (За указание на источник и присылку текста благодарим М. В. Безродного.) 2
Некоторые места в ЗТ перекликаются с мотивами очерка Джека Лондона. Бендер рассчитывает снимать «пенки, сливки и тому подобную сметану с этого высококультурного начинания» — в очерке поведение головной лодки три раза характеризуется как снимание сливок (skimming the cream). Несколькими главами позже Бендер неодобрительно отзовется о плане Паниковского действовать «под покровом ночной темноты» [ЗТ 12] — в описании похода безработных есть фраза «under the cloak of darkness».
Знаменитые главы ЗТ об автопробеге — не единственный в 20-е гг. сюжет, где частные лица пристраиваются к государственному автопробегу для решения личных задач. Этот же — в широком смысле — мотив разрабатывается в рассказе М. Тарловского «Пробег»:
Старик приезжает из деревни в город к сыну и тяжело заболевает; врачи говорят, что надо готовиться к худшему. Умирающий требует, чтобы его похоронили дома, на Смоленщине, и сын начинает загодя готовиться к перевозке тела и к похоронам. Но транспортировка будет стоить таких денег, каких у молодых нет и не предвидится. Положение кажется безвыходным, когда работающий в Автопромторге друг сообщает сыну, что на ближайший вторник назначен «исторический пробег на машинах советского производства» с остановками в ряде городов, включая Смоленск. Можно спрятать ящик с телом в одну из машин под видом груза и доставить покойника домой благополучно и даже с некоторой помпой. Есть, однако, одно затруднение: для успеха нужно, чтобы папаша скончался ко вторнику, а врачи предсказывают, что конец наступит в среду. Сыну и невестке приходится рассказать обо всем умирающему, и тот добровольно вызывается принять большую дозу сердечных порошков, чтобы ускорить конец. С сердечной мукой и угрызениями совести дают молодые старику лекарство; вскоре наступает смерть, и в назначенный час автоколонна со спрятанным в ней телом торжественно стартует — но не во вторник, а в четверг, поскольку «отложили-таки пробег сукины дети» [Ог 24.07.27].
6//7
