Романы Ильфа и Петрова полностью

— Привет первому черноморцу! — Первым человеком, встреченным антилоповцами при въезде в город, оказывается Корейко. Какая сюжетная изобретательность со стороны соавторов! В этой встрече отражается особенность мира ДС/ЗТ (а также «Кандида», романов Диккенса, «Доктора Живаго» и др.) — частота «случайных» встреч героев в различных точках пространства [см. Введение, раздел б]. Но самое поразительное в том, что, наряду с этой общей чертой поэтического мира Ильфа и Петрова, сюда вписан и персональный мотив Корейко, а именно, мимикрирование под среднего совслужащего, стремление к невыделимости из массы [см. ЗТ 4//1 и 5]. Ведь «первый черноморец» — это такая же среднестатистическая анонимная единица, как «стотысячный покупатель», «миллионный пассажир», «первый новорожденный года», «двухтысячный трактор» и т. п.

9//13

— Теплые морские ванны еще работают? — Достопримечательность, упоминаемая во многих произведениях об Одессе, например: «Насилу забежал в теплые морские ванны — и прямо к вам» [Бабель, Закат]; «Когда все в Одессе разрушится, морские ванны будут сиять и переливаться светом. Одесситы любят морские ванны» [ИЗК, 179].

До революции в Одессе были морские ванны Гойковича, Исаковича, Кулинена и Гроссмана, все четыре заведения — вблизи знаменитой лестницы, соединяющей Николаевский бульвар с портом. Теплые морские ванны имелись также при купальнях на Ланжероне, Малом и Среднем Фонтанах [Одесса 1794–1894,562]. Ср.: «Заведения теплых морских ванн Гойковича, Гроссмана и Тригера» [цит. по путеводителю 1905 в кн.: А. Ильф, ЗТ, 423].

9//14

Ох уж мне эти принцы и нищие! — «Принц и нищий» — роман Марка Твена, высоко ценившийся писателями южной школы (с восхищением разбирает его, например, Ю. Олеша в «Ни дня без строчки»).

Примечания к комментариям

¹[к 9//2]. Зародыш будущих «Кирпичиков» некоторые комментаторы видят в старинной фабричной песне: Вы заводы мои, / Заводы кирпичные, / Горемычные… [Русский романс на рубеже веков, 359; см. также Песни русских рабочих, 41]. Кирпичный завод — известный объект в русской культурной мифологии: туда уходит, взыскуя искупительного труда, барон Тузенбах в чеховских «Трех сестрах»; как пример загрязнения индустрией природы, кирпичный завод фигурирует также в «Крыжовнике».

²[к 9//2]. Некоторые критики всерьез считали роман Ф. Гладкова переработкой «Кирпичиков» [Н. Юргин в «Комсомольской правде»; см. См 30.1926, 11].

³ [к 9//7]. Ответы: (1) С, Тень, [Н. Н.] Каразин = Стенька Разин. (2) Вол, Ода, Р, С, Кий = Володарский. (3). Ре, Да, К, Тор (из «Рот») = Редактор.

⁴ [к 9//8]. Игра в вопросы — ответы была позаимствована огоньковцами из немецкого журнала «Uhu», где она носила название «Was und Wie?». Название «викторина» было изобретено М. Кольцовым — по имени известной танцовщицы Викторины Кригер [Дейч, День нынешний и день минувший, 61].

⁵ [к 9//8]. Фамилия Синицкий позаимствована соавторами у известного в те годы автора брошюр и книг по педагогическим и социальным вопросам («Трудовая школа» и др.). В печати упоминался также крестьянин Синицкий Н. 3., «усовершенствователь хроматических трехрядных гармоник в России» [Ог 27.05.28].

10//1

…Нищий схватил Александра Ивановича за руку и быстро забормотал: — Дай миллион, дай миллион, дай миллион! — Бред нищего «Дай миллион» мог напомнить Корейко о годах его смелых финансовых афер. Во времена гиперинфляции миллион был неслыханно малой денежной единицей, о чем напоминает песенка: Залетаю я в буфет, / Ни копейки денег нет, / Разменяйте десять миллионов… [ЗТ 4]. На московской Сухаревке мальчишки-разносчики воды кричали: «Холодная вода, миллион стакан, кому угодно? «[Борисов, 75 дней в СССР, 44]. В рассказе М. Слонимского «Машина Эмери» (1924) беспризорник, как и Паниковский у Корейко, троекратно требует у женщины: «Дай «лимон!». Из записной книжки Ильфа: «Нищий — дай миллион» [ИЗК, 307].

10//2