Профаны, путаясь в различиях между левыми партиями, нередко принимали это изречение за лозунг большевиков. Как вспоминает Л. Утесов, одесситы, «люди Пересыпи и Слободки [в начале XX века] еще слабо разбира[лись], в чем разница между эсерами и эсдеками. Лозунги «В борьбе обретешь ты право свое» и «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» звуча[ли] для них одинаковым призывом к борьбе» [Одесса моего детства // Л. Утесов. Спасибо, сердце! 19]. Даже бывший член Думы октябрист С. И. Шидловский, осуждая большевизм, пишет: «Воистину, только учение, кладущее в свою основу начало «в борьбе обретешь ты право свое», и могло создать такое положение» [Воспоминания, т. 2:167]. Политически отсталый ребусник Синицкий, таким образом, совершает уже известную, типичную ошибку.
9//10
Длинные стеклянные цилиндры с сиропом на вертящейся подставке мерцали аптекарским светом. — Сравнение буфета минеральных вод с аптекой имеет в виду аптечные витрины (обычные до революции, но сохранившиеся и при советской власти — старые одесситы помнят их в 20-е гг.), украшенные сосудами с разноцветными жидкостями:
«В «Аптеке провизора Вестберга», как и во всех приличных аптеках, на подоконниках окон, внутри, стоят лампы; тут они электрические, в более отдаленных местах города — керосиновые. И перед каждой лампой, между нею и наружным стеклом, укреплен большой сосуд с цветным раствором. Иногда это плоская стеклянная ваза в виде огромной круглой фляжки, иногда пузатый шар — красный, желтый, синий (никогда я не видал ни зеленых, ни фиолетовых таких шаров; не знаю уж, чем это объясняется; должно быть, не было достаточно стойких на свету и дешевых цветных растворов). Лучи лампы проходят сквозь окрашенную воду и падают на улицу. По этим цветным шарам, да еще по тяжелым, черным с золотом и киноварью, двуглавым орлам, тем или иным способом укрепленным над дверью, каждый уже издали знал: вот аптека!» [Успенский, Записки старого петербуржца, 68]; «Большие алхимические бутыли в окнах, покатые, овальные со стеклянными остроконечными пробками… Синий-пресиний сосуд; таинственно, ядовито-зеленый; оранжево-желтый. Покатые, внизу широкие, повыше вдруг узенькие со стеклянной, большой пробкой… На углу — обоими крылами в сторону — висит, точно сорваться хочет, выпуклый орел. Аптека» [Горный, Ранней весной, 225–226]; «Они [бутыли в аптечной витрине] символизируют микстуру», — кратко поясняет Ю. Олеша [Ни дня без строчки, 113].
9//11
И молодой человек… увлек Зоею под тусклую вывеску кино «Камо грядеши», бывш. «Кво-Вадис». — Название кинотеатра, даже если оно вымышлено, имеет корни в киноиндустрии. До революции в России показывался заграничный фильм «Quo vadis? — Камо грядеши?» по роману Г. Сенкевича, снятый с большой по тем временам пышностью [см.: Луначарская-Розенель, Память сердца, 386]. «Камо грядеши», видимо, задумано как того же типа приветствие входящим, что похоронная контора «Милости просим», столовая «Дай взойду» и т. д. [см. ДС 17//2].
9//12
