Сделав жертвой экзекуции интеллектуала Лоханкина, соавторы привлекли третий традиционный мотив — об «утонченной личности, унижаемой хамами». Чувствительный, легкоранимый человек вынужден жить среди плебеев, которые над ним грубо издеваются, уличают в постыдных провинностях, терроризируют и т. п. Вина героя часто связана с теми или иными любовными поползновениями (см. ниже). Но иногда, как в случае Лоханкина, она имеет чисто бытовой характер: в «Пещере» Е. Замятина хамсосед обвиняет интеллигента в краже дров, в «Списке благодеяний» Олеши артистку травят за «пяток яблок». Кульминацией может быть та или иная унизительная процедура, чаще всего порка: того, кто претендует на отрыв от низменной реальности, грубо возвращают к ней. Это происходит в «Невском проспекте» Гоголя (немцы-ремесленники и поручик Пирогов), в «Леди Макбет Мценского уезда» Лескова, в «Печенеге» Чехова (солдаты высекли черкесскую княгиню, чей плач на могиле убитого мужа мешал им спать), в новелле А. Н. Толстого «Прогулка» (кузнец порет акцизного чиновника, ухаживающего за его дочерью), в его же «Ибикусе» (несколько офицеров порют штатского за «трусость») и т. п. Помещика Максимова в «Братьях Карамазовых» порют «за образование», зато, что он знает наизусть эпиграммы [III.8.7; параллелизм с Лоханкиным отмечен в кн.: Каганская, Бар-Селла, Мастер Гамбс и Маргарита, 43]. В других случаях герою дают подзатыльник, его спускают с лестницы, выбрасывают за дверь, дергают за бороду и т. п. Соотношение между героем и его обидчиками может сдвигаться в пользу последних, если они репрезентируют естественную жизнь, а его претензии на избранность носят извращенный или антигуманный характер, — например, в чеховском «Человеке в футляре», где в конфликте Беликова и Коваленко узнаются некоторые черты мотива «утонченный и хамы».
13//31
Лоханкин и лампочка в уборной. — Неаккуратное обращение с предметами общего пользования — типичная провинность в общих квартирах, частый источник склок. «Кофейник нельзя в раковину выпоражнивать», — выговаривает герою соседка в романе И. Эренбурга «Рвач» [Профессор Петряков. Квартирный кризис. Неудачная любовь]. В фельетоне В. Ардова «Лозунгофикация» (1926) мотив «неаккуратного обращения» (в том числе и негашение света в уборной) совмещен с двумя другими: «лозунгами» [см. ДС 8//10] и «страстью к регламентации», к развешиванию записок [см. выше, примечание 19]:
«Коридор. Телефон в коридоре, а по стенам, натурально, обои. Ну, и всякий норовит фамильицу, адресок, телефонный номеришко тут же, не сходя с места, на обоях написать. Приходится, конечно, бороться и пресекать. Как пресекать? Лозунгом. Таким:
Конфликт на почве невыключения света в уборной представлен также в водевиле В. Катаева «Миллион терзаний» [см. выше, примечание 7].
