Когда я был очень молод, очень беден и кормился тем, что показывал на херсонской ярмарке толстого, грудастого монаха, выдавая его за женщину с бородой… — Об этом «необъяснимом феномене природы», непременном номере площадных зрелищ, рассказывают многие. «В балаганах [в Киеве] показывали «женщину с бородой» и «сросшихся близнецов»». «Балаганы [на Красной площади], где можно было насладиться такими чудесами, как женщина с усами, или живая русалка, или теленок с двумя головами». Женщина с бородой была провербиальной: она упоминается, например, в статье В. Ходасевича «О Сирине», у Н. Эрдмана («Чего не бывает на свете, товарищи. Бывает даже женщина с бородой») или в приписываемых Маяковскому сатирических картинках «Паноптикум»:
16//21
Макдональд — это голова. Его идея классового мира в промышленности… — Рамзей Макдональд был лейбористским премьером Великобритании в 1929-31. Доктрина «мира в промышленности», выдвинутая лейбористским руководством после грандиозных рабочих забастовок 20-х гг., обличалась советской печатью как предательство интересов пролетариата [см., напр.: Кольцов, Стачка в тумане (1926), Избр., т. 2]. Политические симпатии Фунта, как видим, и здесь далеки от официальных советских.
16//22
— Да! — закричал вдруг Остап. — Где Козлевич?.. Паниковский отвел глаза и со вздохом сказал: — С Козлевичем нехорошо… Его охмурили ксендзы. — При этом курьер посмотрел на уполномоченного по копытам, и оба они грустно покачали головами. — Похожий диалог происходит между мистером Пиквиком и его спутниками по поводу исчезновения мистера Тапмена: Пиквик настойчиво выпытывает у друзей, куда делся Тапмен, те отворачиваются и молчат [Диккенс, Пиквикский клуб, гл. 11]. Поиски д’Артаньяном исчезнувших друзей — один из эпизодов «Трех мушкетеров» Дюма [гл. 24–26]; см. ЗТ 17//1.
17//1
Адам Козлевич и ксендзы. — Костел и ксендзы были весьма заметным элементом старой Одессы (об этом вспоминает воспитывавшийся в католической вере Ю. Олеша, см.: Ни дня без строчки, 97–98). В 20-е гг. католическое духовенство, наряду со служителями других вер и сектантами, подвергалось многим нападкам и преследованиям: типичными обвинениями были связь с иностранными разведками, шпионаж в пользу Польши (в те годы усиленно клеймившейся как вражеское государство), антисоветская агитация и т. п. В Одессе, Киеве, Минске, Ленинграде и др. в 1925–1929 состоялись суды над ксендзами. [Суд: контрреволюционная и шпионская деятельность польского католического духовенства на территории СССР, Пр 25–26.01.28; Б. С. Пшибышевский, Ксендз-белогвардеец (очерк), Ог 12.02.28; Аграновский. На перевале. В его кн.: От Столбцов до Бухары; Ог 22.05.27; Ог 01.05.27 идр.]
«Блудный сын возвращается домой» — запись в ИЗК [с. 269] и название рассказа И. Ильфа [Ог 15.01.30]. Фамилия «Кушаковский» (ксендз в ЗТ) записана в ИЗК [с. 220].
Эпизод имеет общие черты с несостоявшимся превращением Арамиса в иезуита в «Трех мушкетерах» Дюма [гл. 26: Диссертация Арамиса]: (а) обращение Арамиса происходит в отсутствие д’Артаньяна; (б) последний, подобно Бендеру, ищет друга и застает его в молельне, в набожной позе, между кюре и офицером ордена иезуитов; (в) д’Артаньян заводит с Арамисом разговор, в то время как духовные особы бросают на него недовольные взгляды; (г) следует диалог, пересыпанный латынью (ср. «пуэр, соцер…» Бендера); (д) с помощью любовного письма д’Артаньяну удается вернуть друга к земным делам, и мушкетеры заказывают обед с четырьмя бутылками вина (ср. остановку антилоповцев с Козлевичем в пивной). Можно указать и другую параллель — в «Хулио Хуренито» И. Эренбурга, где герои встречают в Ватикане своего компаньона Эрколе Бамбучи, ставшего монахом, и извлекают его оттуда [гл. 18].
