Пуэр, соцер, веспер, генер, либер, мизер, аспер, тенер. Эти латинские исключения, зазубренные Остапом в третьем классе частной гимназии Илиади и до сих пор бессмысленно сидевшие в его голове, произвели на Козлевича магнетическое действие. — Остап цитирует группу латинских исключений, которой в мнемоических целях придана стихотворная форма. Но и в таком облегченном виде исключения были для многих синонимом гимназической зубрежки: «Мне в гимназии легко давался латинский язык. Другие, бывало, бьются над исключениями. А мне ничего» [Дорошевич, На смех, 26]. Иногда заученные в школе исключения наделяются некой иронической символикой и магией, помогающей герою в его дальнейшей жизни. Так обстоит дело в данном месте ЗТ, а также в воспоминаниях Г. Гейне:
«Vis, burls, sitis, tussis, cucumis, amussis, cannabis, sinapis — слова эти, имеющие такое значение в мире, достигают этого тем, что, принадлежа к определенному классу, все же составляют исключение; поэтому-то я очень уважаю их, и то обстоятельство, что они у меня постоянно наготове,
Отношение к древним языкам как к ненужному балласту было типично для левой интеллигенции. Тот же автор пишет о «бессмысленном зазубривании латинских и греческих исключений» и о том, что эти языки «любить, конечно, нельзя» [Маленькие чиновники, Избр. рассказы и очерки]. Подобные отзывы легко умножить.
Неприязнь к античности, однако, разделялась далеко не всеми: многие представители интеллигенции, как В. В. Вересаев, П. Н. Милюков, А. Белый и др., в свои школьные годы увлекались ею и становились хорошими филологами-классиками. Вообще не подлежит сомнению роль гимназических древних языков в формировании блестящей культуры Серебряного века, равно как и русской школы классической филологии XX в. «Антиклассицизм» левых кругов выражал не столько неприятие языков, сколько презрение к консервативной системе народного просвещения, внедренной при Александре III и К. Победоносцеве.
Остап учился в «Одесской мужской гимназии Н. К. Илиади, со всеми правами правительственных гимназий» (Николаевский Бульвар, 1). В этой гимназии учился, между прочим, и Остап Шор, реальный прототип Бендера, о котором см. ДС 5//5 [а также: Ильф А., ЗТ, 425].
17//7
Я даже накормил пятью хлебами несколько тысяч верующих. — О пяти хлебах, насытивших пять тысяч человек, см. Евангелия [Мф. 14.17–21, Лк.9.13–17, Ин.6.9-14].
Похвальба Бендера — вероятный отголосок сообщений прессы 1929–1930 о деятельности евангелиста Ивана Чурикова, чья коммуна под названием БИЧ (Братство Иоанна Чурикова) находилась в Вырице, в ста километрах от Ленинграда. Основанная еще в дореволюционные годы, она стала мишенью нападок в агитпропе и была закрыта в 1929. Чуриков славился излечением больных и кормлением голодных: ««Я, как Христос, пятью хлебами насыщаю пять тысяч человек», говорит Чуриков. Из пуда муки в коммуне [с добавлением картофельных отрубей] выпекают шесть пудов хлеба» [КН 02.1929; детали биографии Чурикова в очерке Тур, Старость вышибалы, Ог 07.07.29]. «Братец Чуриков» упоминается в романе В. Каверина «Исполнение желаний» [1.8.5].
Шутка, аналогичная бендеровской, встречается также в записной книжке В. Кина: «Она, подобно евангельскому герою, удовлетворила целую толпу одной рыбой и пятью хлебами» [1925–1930; В. Кин, Избранное, 223]. О жуликах, выдающих себя в 1924 за Иисуса Христа и св. Ипатия, идет речь у А. Зорина [Христос на земле // А. Зорин, Рассказы].
Христос, наряду с Наполеоном и чертом (а также с Николаем I и Сталиным), входит в группу харизматических и/или авторитарных образов, на которые фигура Бендера проецируется неоднократно [список параллелей с Христом см. в ЗТ 10//7].
17//8
