"В образе Ляписа-Трубецкого выведен был поэт Осип Колычев. Его подлинная фамилия — Сиркис, писал он под именем, принадлежавшим старинной боярской семье, истребленной Иваном Грозным... Даже внешность молодого Сиркиса-Колычева точно описана в „Двенадцати стульях". Бесцеремонные манеры этого стихотворца выведены в романе скупо, но точно" [Этюды к портретам, 83]. Аттрибуция эта повторена С. Липкиным, по чьим словам "Колычев ради заработка изготовлял стихи на случай, в большом количестве, плодовито и регулярно откликаясь на новые праздники и мероприятия правительства". Как и М. Штих, мемуарист признает за Колычевым литературные способности, но отмечает, что тот "непрочно владел русским языком" [Липкин, Квадрига, 311].
Осип Яковлевич Колычев (1904, Одесса — 1973) — поэт, автор поэм о Щорсе, Олеко Дундиче, художнике Левитане, а также пейзажной лирики. Широко известны некоторые его песни, например, "Эх ты, ласточка-касатка быстрокрылая" — о бравом советском солдате, который "шел в атаку — не робел", "горел, да не сгорел, тонул — не утонул" (музыка Б. Жаркове кого, исполнял Л. Утесов). В год событий ДС будущий автор "Ласточки" был еще юн и неизвестен — первая книга его стихов вышла только в 1930 [КЛЭ, т. 3]. Думается, однако, что в качестве прототипа Гаврилы он должен быть реабилитирован. Вопреки процитированным аттрибуциям, продукция молодого О. Колычева ни в коей мере не напоминает эпос о Гавриле. Те его стихи, которые нам встречались в прессе одних с ДС лет, хотя и достаточно поверхностны, но отнюдь не нагло-халтурны, как писания Ляписа. Они целят выше в поэтическом отношении, свидетельствуют о литературном профессионализме и общей культурности и не находятся ниже среднего уровня журнальной поэзии тех лет 3. В качестве общего совета следует сказать, что утверждения старых мемуаристов часто нуждаются в проверке. Многие из них неточны, несправедливы и навеяны ходячими легендами, анекдотами, слухами и личными пристрастиями; нет нужды говорить, что вся эта мутная вода еще более замутнилась в глухие десятилетия, последовавшие за эпохой создания ДС/ЗТ .
У О. Мандельштама есть экспромт, весьма близкий к стихам Ляписа:
[Соч. в 2 томах, т. 1: 348]. "По некоторым, впрочем, малодостоверным, сведениям, идея ["Гаврилиады" в ДС] была подсказана Мандельштамом (см., например: А. Коваленков, Хорошие, разные... М., 1966, с. 10)" [из примечаний к указанному тому, 600]. Вопрос еще нуждается в уточнении, однако по целому ряду соображений маловероятно, чтобы экспромт поэта был известен соавторам ДС и послужил источником стихов Ляписа; скорее всего он сам является вариацией стихов из романа.
Прозвище "Ляпсус" есть в ИЗК, 120.
29//4
Потом Ляпис неторопливо стал обходить свои владения. — Из Некрасова:
[Мороз, Красный нос]. Соавторы пользуются цитатой, давно бывшей в употреблении; ср., напр.: "Директор... обозревает свои владения" [Боровский, Фельетоны (1908), 93]. "Обходил однажды Андрей Жбан свои владения..." [Г. Рыклин, В станицах Кубани (очерк), ТД 03.1927].
29//5
Что-нибудь из жизни потельработников... — Наркомпочтель, или Наркомпотель — народный комиссариат почт и телеграфа.
29//6
В конце стихотворения письмоносец Гаврила, сраженный пулей фашиста, все же доставляет письмо по адресу. — Фоном этой фразы является широкое освещение в литературе и в прессе гибели советского дипломатического курьера Теодора Нетте при защите диппочты в феврале 1926. Это событие отразилось, среди прочего, в стихах Маяковского и Демьяна Бедного; выражение "сумка дипкурьера" мелькало в поэзии (В. Луговской, Предательский удар) и в кино (фильм "Сумка дипкурьера", Одесская студия,1927).
