Там на стене висела большая газетная вырезка, обведенная траурной каймой. — Траурной каймой, очевидно, обводятся всякого рода нелепости и ошибки, обнаруженные в текущей прессе. О широком сатирическом использовании похоронной символики в 20-е гг. см. ЗТ 18//19.
"Стенная выставка газетных ляпсусов" имелась в редакции "Гудка" под именем "Сопли и вопли" [К. Паустовский, Четвертая полоса; М. Штих (М. Львов), В старом "Гудке" // Воспоминания об Ильфе и Петрове].
29//12
Персицкий притащил... двадцать первый том Брокгауза, от Домиций до Евреинова. — О словаре Брокгауза-Ефрона и способе говорить о нем см. ЗТ 13//8. Называние тома по первому и последнему словам на корешке — обычная юмористическая манера в разговоре об энциклопедиях. Ср.: "Энциклопедия Брокгауза и Ефрона. „А до Азра". „Бордо до Буслаев"... Огромные черные переплеты Энциклопедии: „Барс до Бузуев", „Кааба до Клетки"". "Энциклопедический словарь, „Пруссия" до „Фома", и „Россия"" [Горный, Только о вещах, 17,116; Каверин, Исполнение желаний, II. 1.].
Этот шутливый обычай — изъясняться об энциклопедическом словаре с помощью несвязанных по смыслу, но "заковыристо" ассонирующих слов — применялся под разными предлогами и в разных формах. Простейшие случаи — считывание пары слов с корешка тома или поиски нужного слова среди других слов. Пример последнего см. у современного сатирика: в "мерцающем золотом тридцать восьмом томе Брокгауза и Эфрона", "между словами „Мишон Жак-Ипполит, французский богослов" и „Мишурин рог, торговое село Екатеринославской губернии" нашел определение слова „мишура"" [М. Анчаров, Золотой дождь, Москва 05.1965, 57].
В фельетоне М. Булгакова та же манера не без остроумия развернута в сюжет. Жаждущий знания рабочий решает прочесть всего Брокгауза: "Дошел до пятой книги (Банки — Бергер)... День болела голова. Не читал. Но через день двинулся дальше. И все-таки прошел через Банювангис, Бньюмас, Боньер-де-Бигир и через два Боньякавало, человека и город. Крах произошел на самом простом слове „Барановские" [sic: после слов на БО-]. Их было девять..." и т. д. [Самоцветный быт, Ранняя неизданная проза].
В рецензии М. Кольцова, сравнивающего тома на "А" у Брокгауза с только что вышедшим первым томом БСЭ, данная фигура реализуется риторически, с советским энтузиазмом в подтексте: "Вряд ли будет тосковать по [невключенном в БСЭ монахе] Аб-боне Флерийском наш рабфаковец... БСЭ не отстает от Брокгауза по части латинского поэта Авсония, Авраамия Палицына, Абеляра, Яна Августа и авгиевых конюшен. Но одновременно дает статьи об автогенной сварке, об Адыгейской области, об автоплуге, об Авиахиме и об абсолютной системе мер..." и т. п. [Важный кирпич, Избр. произведения, т.1].
29//13
Никифор Долгорукий!.. Никифор Сумароков-Эльстон... Один бред подписывается Сумароковым, другая макулатура — Эльстоном, а третья — Юсуповым... — "Никифор Долгорукий" напоминает об имени героя "Подростка" Достоевского — Аркадий Долгорукий.
Князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон — блестящий молодой аристократ "периода упадка". Запомнился современникам как один из героев светской хроники: "Я видел в „Огоньке" фотографию: „Князь Юсупов, граф Сумароков-Эльстон" — в отглаженных белых брюках, с теннисной ракеткой в руке, смеющийся, красивый" [Каверин, Неизвестный друг, 302]. После 1917 эмигрировал, дожил до преклонного возраста. Вошел в учебники истории участием в убийстве Распутина в декабре 1916. Характерно для романов Ильфа и Петрова, что в них не раз упоминается и другой хрестоматийный участник этого события — В. М. Пуришкевич [см. ДС 36//14; ЗТ 8//29].
1[к 29//3]. "Крути, Гаврила!" было ходячим выражением, связанным с управлением разного рода машинами. Мы встречаем его в песенке "Ах, шарабан мой, шарабан", переделанной в годы Гражданской войны в куплеты о сибирском атамане Г. Семенове: Шуми, пропеллер, крути, Гаврила, / Куда мне спрятать срамное рыло? [см. Русские народные песни, 564, 689], и в титрах фильма А. Довженко "Арсенал", когда поезд, захваченный бесшабашными солдатами, неуправляемо несется к гибели.
"Крути, Гаврила!" было также "ироническим обращением мешочников по адресу машинистов полуиспорченных поездов в дни Гражданской войны" [К. В. Душенко в письме к комментатору, со ссылкой на: Овсянников, Литературная речь, 128]. Сходные слова: "Мишка, верти!" — кричали киномеханикам [см. статью А. Соболя в Проектор 03.1915, цит. в кн.: Ю. Цивьян, Историческая рецепция кино. Рига, 1991, 280].
