Согласно словарной справке того времени, "письмоносец" в конце 20-х гг. ощущался как неологизм "вместо прежнего „почтальона"" [Словострой, ТД 04.1931; эта рубрика журнала "Тридцать дней" вообще дает ценный материал для истории советской лексики]. Агитационные штемпеля, ставившиеся на письмах летом и осенью 1927, призывали: "Покупайте марки у письмоносца", "Подписку на газеты и журналы принимают письмоносцы" и т. п. Впрочем, слово "письмоносец" было в ходу издавна. Так, в "Мелком бесе" Ф. Сологуба, гл. 21, оно чередуется с "почтальоном". При этом из контекста видно, что "почтальон" служит для автора "Беса" нейтральным словом, а "письмоносец" — поэтически окрашенным. Что в советском "письмоносце" налицо адаптация слова, уже имевшего хождение до революции, показывает приклеивание к нему кое-где эпитета "красный" ("красный письмоносец" в тексте мимикрирующего персонажа; Письмо [Пу 01.1927]), — подобное обычно делалось для перекраски традиционных понятий прошлого (как "красный купец", "красная харчевня" [на Кавказе], "красная профессура", "красная Бавария" [реклама пива], между прочим также и "красный почтарь" и т. п. В быту и в прозе 20-х гг. продолжает жить, наряду с "письмоносцем", и слово "почтальон": "Письмоносец стучится в дверь квартиры номер 63. — Ну кто там еще? — Почтальон!" [См 02.1928].
29//7
Дело происходит, конечно, у нас, а фашист переодетый. — Намек на шпиономанию, достигшую апогея в 1927 [см. ДС 5//22].
29//8
...Охотничьего журнала "Герасим и Муму"... Творение шло под названием "Молитва браконьера". — Название журнала — из "Муму" И. Тургенева. Название "творения" следует формуле "Молитватаких-то", употреблявшейся в русской поэзии как всерьез (А. Майков, "Молитва бедуина"; А. К. Толстой, "Молитва стрелков"; Н. Гумилев, "Молитва мастеров"), так и пародийно (М. Лермонтов, "Юнкерская молитва"; Н. Огарев, "Молитва русского чиновника Богородице"; Н. Щербина, "Молитва современных русских писателей"; А. Апухтин, "Молитвабольных").
29//9
Вы, Трубецкой, в этом стихотворении превзошли самого Энтиха. Только... выкиньте с корнем "молитву". — По некоторым предположениям, под "Энтихом" подразумевается Н. Тихонов, на которого будто бы указывают и слова Ляписа ниже в этой главе: "Мне про скачки все рассказал Энтих", — поскольку Тихонов имел репутацию знатока лошадей и конного дела [А. Вулис, Звезда Востока 06.1962; Сахарова, Комм.-ДС, 446; Одесский и Фельдман, ДС, 513]. Тематически, однако, с Тихоновым скорее могла бы соотноситься не "Молитва браконьера", в связи с которой упомянут Энтих, а предыдущий опус Никифора — о доставке раненым почтальоном письма (ср. "Балладу о синем пакете"). Тихонов вообще маловероятен — и как ленинградец, и как крупная литературная фигура, которой незачем было бы "все рассказывать" легковесу Ляпису. Возможные альтернативные имена, созвучные с " Энтихом ", — гудковский журналист А. Эрлих, а также журналист Энтин, чье имя встречается под статьями в "Огоньке". Требование выкинуть молитву — дань антирелигиозной установке советской печати. О клише "вырвать (вытравить, выкинуть) с корнем" см. ДС 4//5. "Выкинуть с корнем" — одна из нередких с этим штампом катахрез [см. там же и ЗТ 7//20].
29//10
Поэма носила длинное и грустное название: "О хлебе, качестве продукции и о любимой". Поэма посвящалась загадочной Хине Члек... — Строй заглавия, слово "любимая", а также имя Хина Члек (ср. Лиля Брик 4?) заставляют некоторых комментаторов подозревать намек на В. Маяковского — ср. его "О „фиасках“, „апогеях" и других неведомых вещах", "Стихотворение о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе", "Про Феклу, Акулину, корову и бога", "Про Леф, белый Париж, серый Берлин и красную Москву" (доклад), "Про Госторг и кошку, про всех понемножку" и т. п. Все же едва ли стоит видеть здесь камень в огород В. Маяковского, чья личность заведомо не имеет ничего общего с фигурой халтурного поэта, а "сборные" заглавия стихотворений (видимо, по образцу программ докладов и дискуссий) были в те годы общеупотребительны. Ср. "Повесть о рыжем Мотэле, господине инспекторе, раввине Исайе и комиссаре Блох" И. Уткина; статью Тараса Кострова "О культуре, мещанстве и воспитании молодежи" [Гладков, Поздние вечера, 24]; частушки И. Доронина "О нашем селе, о письме из Москвы и о тракторе" [Доронин, Хороводы] и др. См., однако, защиту Одесским и Фельдманом мнения об аллюзиях на Маяковского в их комментарии к данному месту романа.
29//11
