Да, ей предстояло пережить и душевные потрясения, и мучительные нравственные страдания. Но Мария Александровна достойно несла свой крест: оставаясь русской царицей, не выказывая ропота и обид, зная, что у обожаемого ею супруга есть другая, любимая женщина, к которой тот стремится всем сердцем, – княжна Екатерина Долгорукова.
Особенно нестерпимым для Марии Александровны стало решение императора поселить его возлюбленную и детей в Зимнем дворце, над её покоями. Князь Пётр Алексеевич Кропоткин вспоминал: «…Она умирала в Зимнем дворце в полном забвении: Александр II, живший в другом дворце, делал своей жене ежедневно лишь короткий официальный визит. Придворные дамы, кроме двух статс-дам, глубоко преданных императрице, покинули её, и весь придворный мир, зная, что того требует император, заискивал перед его любовницей княжной Е.М. Долгоруковой».
Свою жизнь государыня посвятила делам благотворительности. Она покровительствовала обществам «Восстановления христианства на Кавказе», «Российскому миссионерству», «Распространения духовно-нравственных книг». Заботилась о женском образовании в России: содействовала открытию всесословных женских гимназий и епархиальных училищ. Появление первого в России отделения общества Красного Креста – заслуга императрицы; при её поддержке в годы Русско-турецкой войны (1877–1878) открылись крупные военные госпитали.
«Её сфера – астральный мир, а не развращённый мир земной действительности», – говорили те, кто преклонялся пред душевным строем государыни.
Мария Александровна выгодно отличалась от представительниц Дома Романовых своей начитанностью. Её золовка, великая княгиня Ольга Николаевна, уверяла, что после «императрицы Елизаветы Алексеевны ни одна немецкая принцесса не владела так хорошо нашим языком и не знала так нашу литературу, как знала Мари».
Есть в том своя неслучайность, что на сооружение памятника Пушкину в Москве государыня внесла триста рублей – самую значительную сумму из пожертвований всех августейших почитателей поэта! И так уж совпало, что её смерть (Мария Александровна скончалась 22 мая 1880-го) вызвала отсрочку торжеств: памятник русскому гению в Первопрестольной был открыт лишь в июне.
В бумагах почившей императрицы нашли письмо к венценосному супругу: в последнем послании она благодарила его за годы, прожитые вместе. А ранее, в дневниковой записи, царица будто обозначила своё жизненное кредо: «Принадлежа другим в течение всей своей жизни, мы не имеем права принадлежать себе и после смерти…»
К чести августейшего вдовца, стоит вспомнить одно благое его деяние: в том печальном 1880-м Александр II из личных средств пожертвовал миллион рублей на устройство больницы в память супруги.
Похоронена императрица в царской усыпальнице, в Петропавловском соборе, а в память её на Святой земле, в Иерусалиме, воздвигнут храм во имя равноапостольной Марии Магдалины.
Кончина Марии Александровны стала невосполнимой потерей для её осиротевших детей. Император Александр III с грустью признавался: «Если есть что доброе, хорошее и честное во мне, то этим я обязан единственно нашей дорогой милой мамá». Вторил ему и младший брат, великий князь Сергей Александрович: «Всё, что у меня было святого, лучшего, – всё в Ней я потерял – вся моя любовь – моя единственная сильная любовь принадлежала Ей».
Спустя годы после кончины матери-императрицы, в день её памяти, Александр III не перестаёт сокрушаться: «Ангел-хранитель улетел, и всё пошло кругом и чем дальше, тем хуже, и, наконец, увенчалось этим страшным, кошмарным, непостижимым 1 марта!»
Из-за княгини Юрьевской случился разлад в августейшем семействе. Из-за неё рыдала ночами в своей опочивальне цесаревна Мария Фёдоровна. Но и княгиня за любовь к своему Александру заплатила непомерно высокую цену. Да и кто возьмёт на себя смелость судить любовь, великую любовь, презревшую земные законы и запреты?
Из Ниццы княгиня Юрьевская пишет письмо императору Николаю II с просьбой быть посажённым отцом на свадьбе дочери. Она полна надежды, что ей не будет отказано. Ведь молодой самодержец Николай II, Ники, как его звали близкие, – почти ровесник её старшим детям: Георгию и Ольге. При жизни Александра II они вместе отдыхали в Ливадийском дворце, в Крыму, вместе тешились невинными ребячьими забавами. Так что и воспоминания детства, думалось княгине, должны были связывать наследников погибшего Государя.
