Горю Светлейшей княгини не было предела. «Мария скончалась – безумно скорблю», – телеграфировала она брату Анатолию. Муж-вдовец Георгий фон Берг первым воздвиг на русском кладбище скромный памятник. Через пятнадцать лет рядом с Марией была похоронена и её старшая сестра Екатерина.
Сёстры покоятся в мраморной усыпальнице, воздвигнутой заботами и попечением легендарного барона Фальц-Фейна.
Барон сам успел поведать о той грустной истории: «Долгие годы за могилой никто не ухаживал. Крест упал, и никто не собирался его поправлять. Я привёл в порядок её надгробие и дал сторожу денег, чтобы он делал всё, что полагается, чистил, весной сажал и поливал цветы.
В 1970-х по телевидению крутили чудный фильм „Катя“, который сделали французы… Он имел невероятный успех во всей Европе. Я как раз был в Ницце у мамы и написал в газету „Nice Matin“ письмо. Рассказал, что прекрасная Катя жила в Ницце, похоронена на русском кладбище. Рубашка в пятнах крови царя и его мундир также находятся в Ницце в крипте русского собора, где старые эмигранты устроили маленький музей. Катя привезла эти вещи, уезжая из России после гибели своего мужа.
Моё письмо было опубликовано, а главный редактор поблагодарил меня за неизвестные сведения. Читатели повалили на кладбище посмотреть на её могилу. А сторож удивлялся: „В чём дело?“ – „Да ведь фильм был „Катя““».
Эдуард Александрович не был знаком со Светлейшей княгиней – её не стало ровно за год до того, как в Ницце обосновалось его семейство. Да и вряд ли то знакомство оставило бы яркий след в памяти десятилетнего мальчика. Зато матушка Вера Николаевна, урождённая Епанчина, ещё до революции не раз гостила у княгини Юрьевской на её роскошной вилле «Георг».
Барон хорошо знал младшую дочь Александра II, княжну Екатерину, и её второго супруга, князя Сергея Оболенского, так что он считал себя близким другом этого семейства.
За Эдуардом Александровичем давно и прочно утвердилось звание «народный барон»: странный «титул» словно и создан был для одного-единственного в мире человека. Кто ещё мог сравниться с бароном Фальц-Фейном бескорыстием и широтой души, дерзостью и авантюризмом, оригинальностью ума и трезвостью расчёта?! Он разыскивал по всему миру и возвращал России, казалось бы, безнадёжно утраченные живописные шедевры, бесценные исторические документы – письма, дневники, архивы и целые библиотеки. Он дарил России её же былое достояние. Список огромен: живописные полотна Репина, Константина Коровина, Бенуа, Лебедева, редкостные гравюры, раритетные книги, утраченные архивы…
Воронцовскому дворцу в Алупке Эдуард Александрович передал редчайший «Портрет князя Григория Потёмкина» кисти Левицкого, приобретённый у нью-йоркского антиквара. Одна из его самых удачных находок. Ныне гостям крымского дворца-музея медная табличка под портретом екатерининского вельможи напоминает о дорогом подарке барона.
Крыму повезло особо: барон не скупился на щедрые дары для его музеев. Вот и дворцу в Ливадии барон подарил ковёр ручной работы с изображениями Николая II, Александры Фёдоровны и цесаревича Алексея – дар иранского шаха царской семье к трёхсотлетию Дома Романовых. Персидский ковёр, прежде украшавший крымскую резиденцию русского императора, Эдуарду Александровичу посчастливилось купить на аукционе в Германии.
К слову, до недавнего времени он был единственным на земле, кто помнил тепло рук императора: в апреле 1914-го, во время визита к Фальц-Фейнам (император прибыл на яхте из Ливадии в заповедную «Асканию-Нова»), Николай II держал на руках маленького Эди, лаская смышлёного и симпатичного мальчугана. В честь родового имения в Южной России, где прошли счастливые годы юного наследника «империи Фальц-Фейнов», Эдуард Александрович назвал и свою виллу в Лихтенштейне – «Аскания-Нова».
…Эдуард Фальц-Фейн прожил большую и насыщенную событиями жизнь, встретив свой сто шестой год рождения! Не затаив обиды на Россию, в далёком семнадцатом превратившую его, пятилетнего мальчугана, в эмигранта.
– Меня никто здесь не понимает, – размышлял барон. – Говорят, ну, зачем же ты помогаешь России, даришь ей такие дорогие подарки?! Ведь твою семью лишили всех богатств, бабушку расстреляли, отец умер в эмиграции, твоя мать, сестра и ты сам приняли столько лишений…
Он отвечал: «Это же другая Россия, и другие люди, – я просто переворачиваю страницу. И всё».
Возмущала Эдуарда Александровича явная историческая несправедливость – ведь князя Георга Юрьевского, живущего в Швейцарии, власти не признают наследником царского рода.
– Какой он Юрьевский?! Он – настоящий Романов! Правнук Александра II! Забывают: император Александр II венчался с княжной Екатериной Долгоруковой (о, какая это была любовь!) и даровал ей титул Светлейшей княгини Юрьевской.
