Себе оставила лишь цепочку от старинных часов своего великого деда – её Мария Александровна любила надевать на шею, поверх платья. Нарядной, с золотой цепочкой, и осталась она в памяти внука, москвича Георгия Галина, исследователя необычной истории фамильной реликвии, связанной с именами двух российских гениев: Пушкина и Гоголя. На старой фотографии он, симпатичный малыш, запечатлён на коленях своей доброй и чадолюбивой бабушки.
К слову, оказавшись однажды в Полтаве, я поспешила в краеведческий музей – своими глазами увидеть портрет Наталии Николаевны кисти её невестки Софьи. Увы, научные сотрудники, к коим я обратилась с расспросами о портрете, переданном им Марией Александровной, ничего сказать не могли. Да и само живописное полотно так и не отыскали в музейных запасниках. Грустно… И хотя портрет не оригинален: Софья Пушкина, в девичестве Ланская, писала его, копируя работу придворного живописца Карла Тимолеона фон Неффа (в России звавшегося Тимофеем Андреевичем), но сумела привнести в облик любимой свекрови характерные черты, ведомые только ей.
…В год столетия со дня смерти Пушкина часы поэта из Полтавы были доставлены в Москву, на юбилейную выставку, и затем вновь оказались в Северной столице, в мемориальной квартире на набережной Мойки. Поистине не только книги, как говаривал Александр Сергеевич, но и вещи имеют свою судьбу! Свершив долгое путешествие по странам и городам, часы вновь оказались там, откуда и началось их странствие, – в доме на Мойке.
Золотые часы из Швейцарии, вобравшие счастливейшие и самые горькие минуты жизни поэта.
Так уж исторически сложилось, что Швейцария всегда была отрадна русскому сердцу. Виды Альпийской республики словно запечатлелись в сознании поколений соотечественников своей «картинностью»: озёрами с прозрачной, ярко-салатового оттенка водой, сияющими белоснежными отрогами, живописными деревушками на горных склонах. Для русского путешественника увидеть Швейцарские Альпы – что для правоверного совершить хадж в Мекку.
Страну вечного мира и благоденствия подчас именуют Русской Швейцарией, но никто и никогда не называл Швейцарию Пушкинской. И всё-таки такое государство, не отмеченное ни на одной политической карте мира, реально существует со всеми своими поэтическими атрибутами и символами.
Швейцария так и осталась недосягаемой для Александра Сергеевича, впрочем, как и вся Европа.
Но знакомство поэта с уроженцами прекрасной страны состоялось довольно рано. Первый швейцарец, встретившийся Пушкину на жизненном пути, был его лицейский воспитатель Давид Иванович де Будри. «Будри, профессор французской словесности при Царскосельском Лицее, был родной брат Марату, – отмечал поэт в своих записках, – Екатерина II переменила ему фамилию по просьбе его, придав ему аристократическую частицу de, которую Будри тщательно сохранял…»
Известен и отзыв Будри об успехах своего воспитанника Александра Пушкина: «Он понятлив и даже умён. Крайне прилежен, и его очень заметные успехи столь же плод его суждений сколь и прекрасной памяти…»
Верно, неслучайно в черновых вариантах «Евгения Онегина» «мосье Швейцарец» (именно он, а не «француз убогой», по изначальному замыслу водил гулять в Летний сад юного героя) именован как «очень умный», «очень строгой», «очень важный» и… «благородный».
Но вот факт, достойный удивления: прежде чем профессор Будри, брат пламенного якобинца Жана-Поля Марата, начал обучать азам французской словесности в Царском Селе своего славного ученика, он был гувернёром… Николеньки Гончарова, Николая Афанасьевича, в будущем отца Натали! И водил гулять своего воспитанника не по аллеям знаменитого петербургского сада, а по парку и рощам великолепного гончаровского имения Полотняный Завод. Первый «швейцарский след» в Калужской губернии.
И как знать, не благодаря ли стараниям «мосье Швейцарца» Николай Афанасьевич Гончаров получил прекрасное домашнее образование: в совершенстве владел французским, немецким и английским языками, играл на скрипке и виолончели, отдал дань стихотворчеству. Любовь к поэзии, литературе, искусству, языкам, заложенная с ранних лет, передана была впоследствии Гончаровым-отцом и собственным детям. И, конечно же, любимице Таше, которой в будущем доведётся побывать и в Германии, и во Франции, и в Швейцарии.
