Два образка-медальона из коллекции князя Юрьевского с изображениями Спасителя и Пресвятой Богородицы с Младенцем. Обрамление – изящные серебряные овалы, оборотная сторона медальонов обтянута чёрным бархатом. История их появления в семье неизвестна, но Георг знает, что святые образки принадлежали отцу, а тому могли достаться лишь от бабушки, Светлейшей княгини Юрьевской.
И вот, наконец, самое волнующее мгновение: князь раскрывает картину в тяжёлой золочёной раме. Сняты «защитные одежды», и на живописном холсте предстаёт Его Величество Государь Александр II!
Неизвестный прежде парадный портрет русского царя! Император – верхом на белом арабском скакуне. Его лицо, представленное в профиль, сурово и спокойно. Лик победителя! Портрет написан неизвестным художником в 1878-м – победоносном для русского оружия году. Русско-турецкая война окончена, святое дело освобождения братьев-болгар от османского ига счастливо завершено.
Через плечо императора переброшена голубая муаровая орденская лента, левой рукой в белой перчатке он придерживает поводья гарцующего коня, правая опущена. Тон портрета голубовато-холодный, приглушённый, и лишь ярко-красный цвет рейтуз императора с золотыми лампасами да далёкое, едва различимое зарево пожара привносят трагический оттенок в чётко выверенную живописную композицию. И ещё одна необычная деталь предстаёт глазу – высокий белый султан на каске императора и поднятый «фонтаном» хвост арабского жеребца, будто объединяют всадника и коня.
Кто знает, сколько молитв было вознесено перед этим портретом Светлейшей княгиней?! Сколько слов любви обращено к лику незабвенного супруга и сколько пролито слёз? Она не расставалась с бесценным подарком своего Александра до самой кончины…
Светлейшая княгиня была великой любовницей, но сумела стать и великой вдовой. Некоронованная императрица в нимбе святого вдовства. Хранительница памяти возлюбленного супруга, она сберегла живописные полотна и акварели, запечатлевшие его дорогой облик, фамильные реликвии, что хранили тепло его рук. Русские иконы, фарфор, картины, книги на исходе девятнадцатого столетия отправились вместе с ней в её добровольное изгнание, чтобы в двадцать первом волею прихотливой судьбы оказаться в Швейцарии.
И как не вспомнить вещие слова Александра II, увы, почти забытые ныне: «Мы должны всегда сохранять нашу национальность, наш отпечаток, и горе нам, если от него отстанем; в нём наша сила, наше спасение, наша неподражаемость».
Мне повезло сделать уникальный снимок: князь Георг рядом с парадным портретом его августейшего прадеда.
В коллекции князя есть и другие редкие изображения Александра II. Несколько лет они находились на выставке в России, в Государственном музее-заповеднике «Царское Село». Экспозиция так и называлась: «Александр II и Царское Село».
Иллюстрированный каталог, подаренный мне князем, предваряют строки: «Выставка проходит под патронатом Его Высочества князя Георгия Александровича Юрьевского». И обращение самого князя: «Я искренне рад, что после долгих лет умолчания и поругания доброе имя моего прадеда, Императора Александра II, возвращается в Россию. Убеждён, что многогранная личность Царя-Освободителя может и должна быть востребована нашей современной жизнью…»
Ах, как торжествовал бы император, доведись ему услышать те слова правнука!
Редко вспоминают, что царствование Александра II ознаменовано великими реформами не только в политической и общественной сферах России, но и в её художественной жизни: в год восшествия Государя на престол основана знаменитая Третьяковская галерея, много позже переданная в дар Москве, создано Товарищество художников-передвижников.
Да и сам Государь не чуждался изобразительного искусства, в годы юности слыл неплохим рисовальщиком. Так что выставка в Царском Селе – ещё и дань памяти русского монарха как знатока и коллекционера отечественной живописи, тонкого ценителя её самобытности.
Но и в литературном мире при императоре Александре свершился настоящий взлёт, и, как заметил тонкий критик и публицист князь Дмитрий Святополк-Мирский: «Царствование Александра II было эпохой великих литературных свершений, золотым веком русского романа. В ту пору были написаны почти все великие произведения русской художественной литературы – от тургеневского „Рудина“ и аксаковской „Семейной хроники“ до „Анны Карениной“ и „Братьев Карамазовых“».
Экспозиция в Царском Селе рассчитана была всего лишь на год, но зрительский интерес к ней настолько велик, что срок её закрытия постоянно переносился, и раритеты из собрания князя Юрьевского надолго обосновались здесь.
Их путешествие во времени и пространстве продолжается, словно в фантастической карточной колоде кто-то перетасовал страны, времена и города: Санкт-Петербург выпал с Ниццей, Париж – с Петергофом, Царское Село – с Цюрихом…
