Любовь стала для Наталии Дубельт спасением. Не случись романа в пензенской глубинке, не приняла бы её матушка графиня Меренберг столь решительных мер, и как знать, она вполне могла повторить печальную судьбу своих близких: младшей сестры Анны, племянника Павла, тётушек Александры Араповой и Марии Гартунг, умерших от голода и болезней, сгинувших – кто в революционном Петрограде, кто в красной Москве…
Германии суждено было стать вторым отечеством для внучки Пушкина.
Некогда вдова поэта Наталия Николаевна вместе с дочерями Марией и Наталией совершала путешествие по Германии – более всего из немецких городов её восхитил Бонн. Вот лишь некоторые строки из её писем в Россию:
«Посмотрим достопримечательности и окрестности Бонна, который мне кажется очаровательным, воздух великолепный»;
«Я только что вернулась с прогулки, так как не захотела уехать из Бонна, не посмотрев его. Я им очарована, это один из красивейших городов из тех, что я видела… Я посвящаю эту неделю Бонну и его окрестностям»;
«Ехали через Бонн. Восхитительный город…»
Ровно через тридцать лет её внучка Наталия Дубельт оказалась в Бонне, идиллическом немецком городке с островерхими черепичными крышами и садиками на балконах, старой ратушей и Курфюрстским замком. Обосновалась там вместе с мужем, отставным полковником Арнольдом фон Бесселем.
«Я её хорошо помню, – вспоминала Елизавета Бибикова, – она была пресимпатичная, живая, весёлая и очень родственная. Я у неё была в Бонне в 1914 году».
В семействе Бессель было двое детей: сын Арнольд Николаус (он гордился близким родством с Пушкиным, владел русским языком и собирал портреты поэта) и дочь Элизабет.
В годы Второй мировой из-за своего русского происхождения правнук поэта не был послан на Восточный фронт, но в боях участвовал. Однако это всего лишь версия. Есть и другая, основанная на воспоминаниях Данилевских, полтавских потомков Пушкина и Гоголя.
В Полтаве, во время немецкой оккупации, случилась невероятная встреча, будто рождённая фантазией некоего безумца. Однажды к дому, где жила Галина Данилевская вместе с семейством своей свекрови Софьи Николаевны, урождённой Быковой, подкатил немецкий «опель» – из услужливо распахнутой адъютантом дверцы вальяжно вышел генерал и проследовал прямо в дом. Встревоженные хозяйка и домочадцы застыли на месте. Но немец, бросив взгляд на висевший в гостиной портрет красавицы Наталии Пушкиной, лишь удивлённо воскликнул: «О, майн гросмуттер!» («О, моя бабушка!»)
Да, Арнольд Николаус Эмиль фон Бессель, тот самый немецкий генерал, приходился правнуком… Пушкину. А следовательно – троюродным братом Софье Николаевне Данилевской. Нить его родословия вилась от младшей дочери поэта Натальи. Выйдя замуж за немецкого принца Николауса Нассауского, дочь поэта, приняв титул графини Меренберг, надолго обосновалась в Висбадене. Позже, противясь нежелательному для неё замужеству дочери, оставленной в России, призвала её в Германию. Там Наталия Дубельт стала супругой прусского полковника Арнольда Германа фон Бесселя. Переехала к мужу в Бонн, где и появился на свет сын Арнольд, названный в честь отца.
Надо думать, что генерал-майор вермахта фон Бессель вовсе не случайно заглянул в дом к Данилевским, ведь он прекрасно знал о своём родстве с русским гением по рассказам матери и бабушки, владел русским языком, собирал портреты Пушкина, томики его стихов в переводах на немецкий. Но афишировать своё родство со славянином (!) в нацистской Германии было явно небезопасно. И уж тем более для офицера столь высокого ранга, как Арнольд фон Бессель. Бесспорно, генералу не составило труда навести справки и узнать адрес своих полтавских родственников.
Стоила ли та мимолётная встреча брата и сестры всех ужасов войны?! Более уже немецкий правнук поэта не смог повидаться ни с кем из родных – жизнь генерал-майора фон Бесселя бесславно оборвалась в июле 1945-го.
…Гитлеровцы отступали под натиском советских войск, и вот она, долгожданная весть: немцев выбили из Полтавы!
В конце войны генерал-майор вермахта фон Бессель был назначен начальником лагерей для военнопленных во Франции, позднее сам попал в плен к французам, где и суждено было ему погибнуть.
Сестра немецкого генерала Элизабет, так и не испытавшая супружеского счастья, в одиночестве старела в родительском доме.
…Нет уже дома на улочке Томасштрассе, некогда принадлежавшего семейству фон Бессель: современный Бонн заявляет свои права на заурядные городские кварталы. Свидетелями той былой жизни остались лишь величественная столетняя кирха из красного кирпича, служащая ныне пристанищем для обездоленных, да старое кладбище, где, верно, и похоронена Натали-младшая. Увы, сведений о ней более нет…
«Богу было угодно послать мне, как громадное счастье, любовь к Вам…»
