Но пока я отдавала должное восхитительной еде и чувствовала себя довольной и счастливой. Увы, откладывать наш путь дальше не получится. Хозяйка, как и обещала, завернула нам столько еды в дорогу, что Ромашка едва не прогнулся под ее весом, а я так и не стала обсуждать финансовый вопрос, просто спрятала деньги под потайное дно сумки.
— Еще бы в чайник положила, — ехидничал мой спутник.
— Надо будет — и положу, — ответила я. — Кстати, чуть не забыла чайник.
— Не пойму, зачем ты его тащишь? — спрашивал Ромашка, глядя, как я надеваю ремешок через плечо.
— Как это? За него деньги заплачены, между прочим, — напомнила я товарищу по несчастью. — Так что потащу с собой. Он старинный. Может, представляет какую-то ценность?
Наполнила флягу свежей колодезной водой, и мы двинулись в путь. Провожали нас всей деревней. Кроме разве что Сейки, которая вряд ли была довольна требованиями покойного мужа. Денек снова выдался ясным, и шагалось легко и весело.
— Слушай, Ромашка, — спросила я, когда гостеприимная деревушка давно скрылась за пригорком, — а зачем тебе в столицу?
— Много будешь знать — морщины появятся, — перефразировал он народную мудрость.
— И все-таки?
— А тебе зачем?
Я тут же насупилась.
— Вот видишь, Марьяна. О себе ты рассказывать не желаешь, а обо мне выпытываешь.
Стало совестно.
— В светлую школу мне надо, к директору, — ответила откровенно. — Я в деревушке на практике была, а потом появилась крыса.
— Кто? — вытаращился на меня Ромашка.
— Крыса, и сосед, дядька Улан, к ней приворожился. Тут и появился тот страж, которого я косой наградила. Считай, практика провалена. Но мне подтверждение диплома очень нужно! Что я, зря училась? Пойду к директору, он у нас строгий, но отходчивый. Пусть меня на другое место практики переведет.
— И то верно, — кивнул Ромаш. — А если не переведет?
— Значит, прямая дорога в поломойки, — невесело улыбнулась я.
— Что, ни кола ни двора?
— Похоже на то. Есть где-то и кол и двор, только нельзя мне туда. Поэтому нужно защитить диплом, мне всего-то два года оставалось, год я уже отбыла. А теперь что? Из-за глупой крысы и соседей…
Стало горько и обидно. И день уже не казался таким радужным, и спутник — приятным.
— Выше нос, — усмехнулся Ромашка. — Может, и назначит твой директор другое место практики.
— А ты так и не рассказал, зачем тебе в столицу, — напомнила я.
— Со мной все проще. Буду искать работу. Увы, в провинции все хлебные места заняты, а у меня та же история: никто нигде не ждет. Поэтому я подумал и решил, что уж в столице найду себе место.
— В вышибалы точно возьмут, — кивнула я. — Хотя почему в вышибалы? Ромашка, ты же некромант. Слышал, сколько работы для некромантов?
— А ты слышала, что я вчера сказал? — нахмурился Ромашка. — Не могу я мертвецов упокаивать.
— Так учиться надо.
— Не хочу! Ты и то с умертвием лучше справилась, чем я.
Вдруг Ромашка остановился и к чему-то прислушался, а потом схватил меня за локоть и толкнул за ближайшие деревья, росшие вдоль дороги.
— Ложись! — приказал шепотом.
Я и легла, еще и Ромашка спину рукой придавил, чтобы точно не поднялась, а несколько минут спустя мимо проскакал конный отряд стражей. Неужели нас ищут? Все может быть.
— Пусти, — шепотом попросила Ромашку, задыхаясь. — Как ты вообще их услышал?
— Привычка, — подмигнул мой спутник, протянул руку, помогая подняться, и вернулся на дорогу.
Привычка? Ну-ну. Кажется мне, что у кого-то слишком много тайн. Понятное дело, никто не станет делиться ими с первой встречной, но любопытно ведь! Ничего, я выберу другой момент и выведаю подробности.
— Интересно, они за нами или нет? — спросила Ромашку.
— Как знать? — Он уставился на горизонт, где уже исчезали точки-всадники. — Ты точно только соседа к крысе приворожила?
— Я не привораживала! — возмутилась для справедливости. — Но точно, больше ничего. А ты?
— И я, — ответил Ромашка, но почему-то я ему не поверила. Понадобилась ведь ему зачем-то спутница. И скрывает он многое. А еще боится кладбищ, несмотря на то что некромант. Ой темнишь ты, цветочек лекарственный! Ой темнишь!
Но я по своему опыту знала: хочешь выведать что-то, сиди тихо-тихо, кивай, и человек сам проговорится. А пока мы снова зашагали вперед, надеясь к вечеру добраться до очередной гостеприимной деревушки.
Увы, к вечеру ни одной деревни нам не попалось. При этом было так жарко, будто не весна, а разгар июля. Хотелось вымыться или хотя бы облиться холодной водой. А еще запасы во фляге стремительно таяли, оставалась всего-то пара глотков.
— Ромашка, если мы не найдем воду, сойду с ума, — призналась спутнику.
— Я тоже, — угрюмо ответил он и вдруг свернул в лесок, тянувшийся вдоль дороги. Неужели опять отряд? Но Ромашка не ронял меня на землю и не просил не двигаться. Значит, все в порядке. Может, рассчитывает найти воду? Или надеется, что в лесочке будет прохладнее?
Как бы там ни было, я пошла за ним, а он будто прислушивался к чему-то, вглядывался в полумрак, царивший в лесу, чуть ли не принюхивался.
