— О, прекрасная дева, прошу простить мою невежественность. — Али сверкнул черными глазами. — Но столицу чего?
— Альбертины.
— У-у-у, эк меня занесло. В последний раз с кем-то общался в Дальрабии. А вот когда?
И принялся что-то высчитывать на пальцах.
— Эй, уважаемый, — окликнул его Ромашка. — А практическая польза от вас есть?
— Что вы имеете в виду? — уставился на него Али.
— Говорю, назовите мне хоть одну причину тащить ваш чайник дальше, а не оставить его здесь у ручья. Видите ли, он тяжеловат. Для подогрева воды, как мы выяснили, не годится, а вы не кажетесь мне приятной компанией.
Али нахмурился, пар вокруг него заклубился сильнее.
— А вы вообще-то не мой владелец, — процедил он сквозь зубы. — Деньги за кувшин платила милая девушка. Только она будет задавать мне вопросы и решать, избавиться от меня или нет.
Ромашка зыркнул на меня.
— Извини, — пробормотала я, — но ответь, пожалуйста, на вопрос Ромашки.
— Как? — Али уставился на меня. — Как-как? Ромашки?
И рассмеялся, хватаясь за живот, а я разглядывала его рубашку с широкими рукавами и свободные штаны, украшенные вышивкой. Дорогая ткань. Значит, наш Али не из бедняков вышел.
— Кто ж тебя обидел так, парень? — спросил Али у Ромашки.
— Не твое песье дело, — рыкнул тот, сжимая кулаки.
— Эй, мальчики, — встряла я между ними, — хватит! Али, вернись, пожалуйста, в кувшин.
— И не подумаю, — заявил дух.
— Вернулся, быстро! — рявкнул Ромашка, и волшебник исчез, только марево заклубилось вокруг кувшина.
— Ну зачем ты так? — спросила я. — Мы же его обидели.
— А тебе не кажется, что это он обидел меня? — угрюмо поинтересовался мой спутник. — Видал я таких волшебников. Сначала начнет обещать тебе золотые горы. Или, допустим, предложит исполнить желания в обмен на свободу. А потом так исполнит, что ты его проклянешь, а не освободишь.
— Я не совсем понимаю…
— А что тут понимать? Он — раб кувшина, как в сказаниях. И ты, как хозяйка, можешь его освободить за определенную плату. Только он в кувшинчике уже сколько? — Ромашка так размахивал руками, что едва не зарядил мне в глаз. — Сто лет. С его слов. Возможно, и больше. Так почему же за сто лет его никто не отпустил? А потому, что подобным проклятием награждают за дело. И чаще всего человек полностью его заслуживает и, даже став частью этого кувшина и его магии, продолжает делать гадости.
— Сам ты гадость, — донеслось из кувшина.
— Заткнись, когда не спрашивают. Так вот, Марьяна, предлагаю оставить кувшин здесь, на полянке, и дух уснет, пока его кто-нибудь не найдет и не станет новым хозяином.
— Врет он, — раздалось меланхоличное. — Пока меня никто не найдет, ты будешь числиться моей хозяйкой. Я буду лежать здесь, страдать и мучиться, потому что не смогу уснуть. Но ты, конечно, можешь оставить несчастного Али.
И дух картинно всхлипнул.
— А можно просто тебя освободить? — поинтересовалась я устало.
— Ну как тебе сказать? — прогудело из кувшина. — Сначала я должен исполнить три твоих желания, а потом, если захочешь, я расскажу тебе о способе вернуть мне свободу. Но обычно никто не хочет.
— То, о чем я говорил, — буркнул Ромашка. — Не проси ничего, пожалеешь.
— Ромаш, если ты такой умный, зачем идешь со мной? — спросила я. И почему твой портрет украшает все столбы? Каждый ошибается. Возможно, и Али просто ошибся.
— Ты, — постучал Ромашка по боку чайника, — рассказывай условия пользования твоей магией.
Али снова возник перед нами, только уже не улыбался, а выглядел серьезно донельзя.
— Так все просто, — сказал он, зависая в воздухе. — Любые три желания. Если не смогу исполнить хоть одно, теряю шанс на свободу.
— А что ты не можешь исполнить? — допытывался Ромашка с устрашающим видом.
— Надо же. — Али невесело усмехнулся, и мне стало его жаль. — За сто лет ты первый, кто об этом спросил. На самом деле я далеко не всемогущ. Например, не умею воскрешать мертвых. Не могу пойти против законов природы: то есть летом вьюгу не вызову. Не верну молодость, не выращу выпавший зуб. Не передам вам свою магию.
— Сплошные «не», как видишь. — Ромашка обернулся ко мне. — Так что, Марьяна? Оставим чайничек на полянке? Посмотри, как тут хорошо: вода, прохлада. Хотя, я советовал бы зашвырнуть его в озеро, чтобы не всплыл и больше не морочил людям голову.
Я только тяжело вздохнула. Может, Ромашка и прав. Али казался подозрительным. Условия его служения — какими-то мутными. Но оставить его вот так? А если он и правда будет бродить по этой поляне годами? Нет, так нельзя.
— Потащим чайник дальше, — сказала я. — Али, а если я сейчас загадаю три самых элементарных желания и тебя отпущу?
— Такого мне тоже еще никто не предлагал, — изумился волшебник. — Увы, Марьяна, не более одного желания в день.
— Вот, еще одно ограничение, — встрял Ромашка. — Потом выяснится еще одно, пятое, десятое. И ты опомнишься, когда он сядет тебе на шею.
— Ромаш, угомонись, — попросила спутника. — Али, а ты возвращайся в кувшин. Я подумаю, что бы пожелать.
— Благодарю, о добрая госпожа.
Волшебник поклонился и исчез.
— Ну и? — уставился на меня Ромашка. — Ты всегда не слушаешь хороших советов?
