Несмотря на то что площадь была заполнена людьми, голос княжича лавиной разлился по площади, и показалось, что его не услышал только глухой. Люди начали оборачиваться, тыкать в нас пальцами, что-то бормотать, спорить, а Альберт пошел к помосту: спокойно, будто корабль в родных водах. Я шла за ним, сжимая руку Ромашки. Замыкал наше шествие директор Расс.
— Вы говорите, я пропал без вести? — Альберт взобрался на помост, никто не посмел его остановить. — Так вот он я! Вот только люди, которых вы собираетесь казнить, не имеют никакого отношения к смерти отца. Более того, подозревая заговор, он отправил их на мои поиски, и вернулись мы вместе — только для того, чтобы нас схватили, меня заточили, а их попытались выдать за преступников. Так как, князья? Кто готов мне рассказать о настоящих преступниках, которые решили разделить Альбертину на части и властвовать в ней, тянуть из нее соки? А?
Князья замерли. Мой отец первым склонился перед Альбертом, признавая в нем наследника Альбертины, а вот остальные подозрительно молчали.
— Самозванец! — воскликнул князь Буррет, которого я знала с детства. — Это не Альберт.
— Это Альберт, — крикнула я.
— Врешь, девчонка.
— Моя дочь не лжет, — нахмурился папа. — А вам бы следовало извиниться, князь Буррет. Марьяна — гм… подруга Альберта, ей ли его не знать?
Толпа заволновалась, загудела.
— Стража, освободить заключенных, — приказал Альберт. — А князей, которые собирались править Альбертиной во время моего отсутствия, задержать и допросить. Исполнять!
Стражники, переглядываясь, принялись снимать веревки с запястий моих друзей. Я готова была хлопать в ладоши от радости! Наконец-то свободны! Вот только и князья не собирались сдаваться.
— Вздор!
— Нарушение!
— Заговор!
Их крики звенели в ушах, а на площади заволновались люди.
— Взять их! — скомандовал князь Буррет, указывая на Альберта, меня и Ромашку, который как раз освобождал отца. Директор Расс все еще стоял у помоста.
Оружие! Я заметила его блеск под плащами людей на площади. Увидела — и испугалась. Их слишком много! Но и ряды стражи сплотились, заслонили собой Альберта.
— Самозванец должен умереть!
Две силы, две волны схлестнулись так быстро и неожиданно, что я не успела осознать сам момент, когда началась схватка. Вспышки магии озарили рассветный сумрак, послышался лязг оружия. Я тут же достала пузырек с зельем, и друзья почему-то от меня попятились. Ладно Итен, но остальные-то почему?
— Марьяна, не лезь, — перехватил меня Ромашка и подтолкнул к отцу, но мой папа тоже шагнул в гущу боя. Даже Бон пронзительно запищал — и вцепился кому-то в волосы. Да скоро эта площадь будет усыпана трупами! Нет, нельзя этого допустить.
— Али! — Я вцепилась в волшебника. — У меня тут зелье правды. Ты сможешь усилить его так, чтобы накрыло всю площадь?
— Я попытаюсь, Марьяна, — ответил тот с колкой усмешкой, произнес заклинание над моим пузырьком, и хрупкое стекло треснуло, брызнули осколки, а маленькие, крохотные капельки зависли над площадью — и пролились дождем.
— Князья, — крикнула я, — признайтесь, что вы собирались сделать с Альбертиной?
— Править.
— Она моя!
— Нет, моя! — слышались крики.
— Моя, моя Альбертина!
— Моя!
Безумие, чистой воды безумие. Зато люди все поняли и пришли нам на помощь. Простые люди, которые хотели жить в счастливой и благополучной стране. Увы, это зелье — все, чем могла помочь, зато теперь народ Альбертины услышал правду и сделает свой выбор. А сейчас можно было разглядеть темные вихри в руках Теодора Ветерея, грозную силу Ромашки, яркие вспышки из рук моего отца и директора Расса. И враг начал отступать, послышались торжествующие возгласы. Мы победили! Победили!
И вдруг чужой клинок прижался к спине. Этого юношу я видела впервые, но внешне он очень походил на Данелия. Он ни о чем не спрашивал, ничего не просил. Просто нажал сильнее, и я задохнулась от боли. Мир почему-то стал алым.
— Марьяна! — послышался крик Ромашки. Вот только он был последним, что я услышала.
— Марьяшечка, ну же, открывай глаза, — ласково уговаривал кто-то.
Я поморщилась. Просыпаться не хотелось, слишком устала.
— Марьяна, пожалуйста, дочка.
Это уже папа. В его голосе сквозила тревога, до того сильная, что я даже забеспокоилась.
— Хватит ее будить! — прозвучал шипящий голос Али. — Марьяна идет на поправку. Это все, что вам нужно знать. Князь Эрдерин, немедленно прекратите панику.
— Если бы это была ваша дочь…
— Марьяна — моя подруга, — с тем же холодком ответил Али. — И я беспокоюсь о ней так же, как и вы, но от вашего волнения ей легче не станет, вы должны это понимать.
— Я в порядке, — просипела, чтобы прекратить этот скандал.
— Марьяна!
Сразу три лица склонились надо мной. Все бледные, осунувшиеся.
— Я что, так долго болела? — Обвела мужчин мутным взглядом.
— Да, милая, — ответил папа. — Три дня.
Я снова закрыла глаза. Слышала, как шипит Али, убеждая, что вот теперь точно надо оставить меня в покое, и будет всем хорошо. Папа вышел, а вот Ромашка, судя по всему, остался. Он тихонько сидел у кровати, а я прислушивалась к его дыханию, пока снова не провалилась в сон.
