Следующее пробуждение было уже приятнее. Солнечные зайчики прыгали по комнате, а в воздухе восхитительно пахло куриным бульоном со специями. Я вдруг поняла, что дурноты больше нет, зато чувство голода такое, будто не ела… три дня.
— А вот и наша больная проснулась, — склонилась надо мной мама.
В носу защипало. Мамочка!
— Ты чего, Марьяша? — Мама уставилась на меня. — Не плачь, глупая.
И сама заревела в три ручья. Так мы и плакали, пока мама вдруг не всплеснула руками:
— Бульон остынет! Надо покушать. Твой друг Али сказал, это поможет быстрее восстановиться.
Кормить меня пришлось с ложечки — я была слишком слаба и с трудом смогла сесть, но Али оказался прав. С каждой ложкой возвращались силы. Уверена, мой обед он еще и приправил магией. Наконец в тарелке показалось дно, а я довольно откинулась на подушки. Хорошо!
— Мам, а где все? — спросила я. — Али, Ромашка, ребята.
— Ждут, пока тебе станет лучше. — Она улыбнулась. — Кстати, нам с папой очень нравится твой жених.
И подмигнула. Когда это Ромаш успел обаять мою маму? И с каких это пор он — мой жених? Это вообще вопрос спорный.
— Ты прости нас, Марьяна, — вздохнула мама. — Мы не хотели, чтобы все так получилось. Нам казалось, что вы с Альбертом будете замечательной парой.
— Дело прошлое, — ответила я. — Готова признать, Альберт не так уж плох, но его женой я все равно не стану. Вы тоже меня простите. Я не подумала, что вы будете так волноваться.
Мама улыбнулась и погладила меня по голове. На сердце сразу стало тепло и спокойно, будто все тревоги и печали остались далеко-далеко.
— А теперь я хотела бы увидеть друзей.
Мама не стала спорить. Она вышла, а через несколько минут комната наполнилась шумом и гамом.
— Марьяна-а-а! — Бон пищал на высокой ноте.
— Марьяна, ты как? — причитала Тишка.
Слав и Итен толпились у двери, Любима только вздыхала. Посреди этого хаоса появление Али и Ромашки я восприняла как высшее благо.
— А ну молчать!
Али гаркнул так, что в комнате мигом воцарилась тишина. Да, в нашем друге пропадают великие способности командира.
— Марьяну не утомлять, — прошипел Али. — Громко не говорить. Через пять минут все вон!
— Марьяшечка, ты как? — полушепотом спросила Тихвина.
— Уже хорошо, — улыбнулась я. — Что случилось?
Все почему-то покосились на Али, и тот кивнул.
— Там, на площади, был младший брат Данелия, — сказал Итен. — И когда он понял, что дело проиграно, решил забрать жизнь главной виновницы в крушении их планов. Твою жизнь, потому что ты осталась одна, без защиты. Прости нас, Марьяна.
— Все хорошо, — успокоила друзей. — Я жива, преступники схвачены. Схвачены ведь?
Друзья слаженно кивнули.
— Большую часть мятежников задержали на площади, — ответил Слав. — Несколько человек погибли. Брат Данелия тоже под замком, вот только сам Данелий бесследно исчез.
— Но как? Ведь та комната… Ее двери нельзя было открыть ни снаружи, ни изнутри.
— Мы не знаем, — сказал князь Листвина. — Но, думаю, мы его больше не увидим, а всех виновных будут судить по закону Альбертины. Альберт передает тебе привет. Он тоже хотел бы быть здесь, но дел очень много. Князь занимается восстановлением порядка и готовится к восшествию на престол. И очень надеется, что к тому дню ты будешь достаточно здорова, чтобы присутствовать на торжественной церемонии.
— Передавайте мою благодарность за приглашение.
— А теперь вон! — скомандовал Али, и друзья послушались. Остался только Ромашка. Али взглянул на него угрюмо, но промолчал, вышел следом за ребятами и закрыл дверь. Ромаш сел рядом с кроватью.
— Ты напугала меня, — сказал он тихо. — Очень напугала, Марьяна.
— Прости меня, такую непутевую. — Я придвинулась ближе к нему. — Но главное, что все позади. Раны затянутся, и все будет хорошо.
— Обязательно, — кивнул Ромашка, обнимая меня. — И раз уж все наладилось, повторю свой вопрос. Ты выйдешь за меня замуж, Мария Эрдерин?
— Да, — тихо сказала я. — Но при одном условии.
— Каком? — Ромашка уставился на меня.
— Уговори директора Расса назначить мне новое место для практики.
Ромаш рассмеялся. Он хохотал, хватаясь за бока, пока не выступили слезы.
— Ты неподражаема! — заявил он. — Недаром отец от тебя в восторге.
— Как он? — спросила я. — Здоров?
— Да, только сильно магически истощен, слишком долго удерживал Альберта Двенадцатого, но скоро резерв пополнится, и папа снова будет внушать ужас всему двору верховного князя Альбертины.
— Вы помирились?
— Можно и так сказать. — Ромашка пожал плечами. — Мы не говорим о прошлом. Вчера вернулась мама, так что за папой есть кому присмотреть.
Я улыбнулась. Крепче прижалась к Ромашке и почувствовала себя абсолютно счастливой.
— Люблю тебя, — шепнул Ромаш, осторожно меня целуя.
— И я тебя, — ответила ему. — Всем сердцем.
