От Саши веяло холодом и страхом. Они вошли в подъезд, и Денис вдруг вспомнил, как бабка когда-то говорила ему: не выходи за полночь, в это время в подъездах ходят те, кому раньше принадлежали перекрестки. Дотрагиваются до дверей, проверяют, хорошо ли они заперты, пробуют проникнуть внутрь… и они голодны, очень голодны. Бабка тогда уже почти утратила разум, и Денис знал, что по ночам в подъездах можно найти разве что спящих пьяниц, которые не добрались до дома.
Но теперь лестничные пролеты были пусты: ни шагов, ни движений в гулкой тишине. Из постороннего – только брошенный окурок на полосе красной масляной краски, бежавшей по ступеням. Денис скользнул по нему оценивающим заклинанием: просто окурок, ничего интересного. Они поднялись на третий этаж, Денис проверил защитный артефакт в своей двери – так, обошлось без незваных гостей.
Странно. Очень странно. Те, кто сделал Сашу Ромашову сосудом для чужой магии, уже должны были найти ее. Входя в подъезд, Денис даже не сомневался, что в квартире их будут ждать гости.
А их не было. Интересно почему?
Они вошли в квартиру. Денис включил свет, и Саша тотчас же промолвила, посмотрев по сторонам:
– У вас очень уютно.
«Воспитанная девочка», – подумал Денис и спросил:
– Хотите чаю? Или сразу спать?
Саша посмотрела так, что было ясно: она готова лечь и проспать несколько дней. Чужая магия плескалась в ней золотистым облаком; выпитая кровь с молоком сумела ее усмирить, но этого было все-таки недостаточно, придется повторять.
– Понятно, – сказал Денис и прошел в комнату, когда-то отведенную для гостей, которых у него, впрочем, не бывало. Включил свет. Тишина. За окнами царила ночь, Есения, оленья дева, с теплым состраданием смотрела на него с иконы в углу, и Денис подумал, что на квартиру могут и напасть. Где-то в половине третьего, когда все будут спать.
Саша негромко кашлянула за спиной.
– Вот, устраивайтесь, – пригласил Денис. – Пока это ваша комната. Знаете, что самое интересное на Троицу?
– Завивают березку? – предположила Саша. Она обошла Дениса и устало опустилась на край маленького дивана. – Но я никогда не видела, как это делается.
«Неудивительно, – подумал Денис. – Зачем это делать в мире, в котором больше нет магии?»
– Есть давнее поверье, что если на Троицу сделать окошко из березовых веток, то можно заглянуть в другой мир, – объяснил он. – Вот мы с вами и попробуем.
– Хорошо, – кивнула Саша. Провела ладонями по лицу. – Тогда… спокойной ночи, Денис. И спасибо, что помогаете.
Денис решил не повторять банальностей вроде того, что это его работа, – просто кивнул, улыбнулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Вскоре он услышал, как прожужжала молния на рюкзаке и зашелестела одежда: Саша готовилась ко сну.
Что ж, пусть отдыхает. Он все равно не собирался спать. Когда скрипнула кровать, Денис выждал несколько минут и бесшумно заглянул в комнату – Саша спала, дышала легко-легко.
Когда у него в квартире вот так спала девушка? Да никогда. Он ни разу не оставлял на ночлег своих немногочисленных подруг.
Денис прошел на кухню, сварил себе кофе и встал у окна с кружкой. Кругом была ночь, ни в одном окне в соседних домах не горел свет – город спал, лишь со стороны проспекта доносились голоса и смех, там шли запоздалые гуляки. Возможно, один из них сейчас отделится от компании, свернет во двор и войдет в подъезд.
Двор утопал во мраке. Денис сделал глоток из кружки, скользнул по дорожкам и палисадникам заклинанием – никого, кроме кота под деревом и парочки ежей. Все в доме спали, и это был обычный сон – только женщина в третьем подъезде воспользовалась заклинанием от бессонницы.
Ничего подозрительного. Тишина. Всем хорошо спится в ночь глухую.
На столе завибрировал телефон, выплюнул номер и имя Фила. Денис усмехнулся: ну вот и гости. Долго ждать не пришлось.
– Денис, – услышал он и понял: Фил пьян в лоскуты. Еще веселее. – Денис, ты мой хороший. Ты спишь?
– Сам-то как думаешь? – ответил Денис вопросом на вопрос. – Час ночи.
– Время – это очень относительная категория, – вздохнул Фил. – Сердце мое, ну будь ты душечкой, забери меня отсюда, а?
Ага. Отвлекалочка. Денис выйдет из дома, а в это время за Сашей придут.
– Ты где? – спросил он.
Фил рассмеялся.
– Веришь, у памятника толстому льву сижу! Совсем рядом, сердце мое, но идти не-мо-гу… я пьяный в срань. Семейные проблемы надо было утопить, но они всплыли.
Вот как. Совсем рядом. Ладно. Денис улыбнулся своему отражению в зеркале и, отставив кружку, открыл окно и всмотрелся в ночь. Памятник, мягко подсвеченный фонарями, возвышался во мраке, писатель шел к бывшему ликеро-водочному заводу, и у правой ноги возилась человеческая фигурка.
– Вижу тебя, – сказал Денис. – Подожди минутку.
Заклинание пера Жар-птицы было легким, даже у детей получалось. Сорвавшись с пальцев Дениса, красно-золотое перо полетело в сторону памятника. Через несколько минут Денис увидел, как оно окружило запястье Фила, и тонкая алая нить натянулась от пьяного коллеги к подъезду. Фил поднялся на ноги, споткнулся и выронил смартфон – нить дернулась и плавно, но уверенно потащила Фила к подъезду.
