Денис бросил навстречу заклинание. Фил действительно едва стоял на ногах, это было настоящее, а не насланное опьянение, поэтому колдовать он не сможет. А раз так, то надо ждать кого-то еще.
Хорошо. Подождем.
На то, чтобы подняться по лестнице, у Фила ушла ровно четверть часа – все это время Денис стоял у открытой двери в квартиру и слушал, как Фил бормочет почтовым ящикам какую-то неразборчивую историю без начала и конца. Когда он наконец поднялся на третий этаж, то Денис впустил его в коридор, закрыл дверь и негромко сказал:
– Раздевайся.
Тусклый взгляд Фила прояснился, губы дрогнули в улыбке, и Денис увидел за ней бесконечную горечь и тоску.
– Вот так сразу? Ну ладно, – кивнул Фил и кокетливо завел глаза. Послушно снял футболку – дорогую, брендовую, богато украшенную какими-то травянисто-винными пятнами. Как видно, после работы Фил пошел служить зеленому змию и отлично проявил себя на этом поприще. На толстой золотой цепочке болтался медальон – молот Тора. Когда-то Фил рассказывал, что это подарок отца.
– Джинсы тоже, – приказал Денис.
Фил тоскливо рассмеялся и привалился к стене. Разулся, щелкнул пряжкой ремня. Джинсы упали темно-синим комом на пол рядом с кроссовками Дениса, и он вдруг вспомнил фотографию, которая лежала у Фила в ящике рабочего стола.
Молодой мужчина на снимке стоял полубоком, словно не хотел, чтобы его снимали. Он держал на руках мальчика, а тот смотрел прямо в кадр, сжимал в руке игрушечный грузовик и выглядел переполненным любовью и счастьем. Когда Денис спросил, кто это, то Фил неожиданно резко ответил: «Отец. И я» – и с грохотом захлопнул ящик.
– Выпрямись, – устало велел Денис. – Руки вдоль тела.
– Никогда не слышал о такой позе, – рассмеялся Фил, но, качнувшись, встал, как требовали.
Денис окутал его золотистым облаком заклинания – оно слегка развеяло опьянение и показало самое главное: Фил абсолютно чист, на нем нет ни маячков, ни чужих заклинаний, он просто искал, к кому приткнуться в эту ночь, и набрал номер Дениса.
– Ох… – Фил вздохнул, устало провел ладонями по лицу, и Денис тотчас же произнес:
– Насчет выпить даже не спрашивай. Кофе сварю, спать положу, но пить с тобой не буду.
Фил улыбнулся, мягко погладил его по щеке.
– Я всегда знал, что ты просто чудо. Я тебя люблю, ты знаешь?
Пока Денис варил кофе, Фил ушел в ванную. Вернулся угрюмый, с мокрыми кудрями и с отступившим хмелем. Денис придвинул к нему чашку эспрессо и спросил:
– Ты с какой радости так накушался?
Фил сделал глоток. Поморщился. Денис скользнул по нему заклинанием – осторожно, чтобы тот ничего не заподозрил. Фил сейчас был пьяной пустышкой, которая не сможет ни колдовать, ни драться, – значит, когда на квартиру нападут, Денису придется защищать и его тоже.
– Семейные проблемы, – ответил Фил так, словно очень хотел поговорить о том, что с ним случилось, но не знал, как начать. Это про Наумова все знали, что он в свои тридцать восемь живет с мамой и по выходным ездит с ней на оптовку, а семейные дела Фила были для всех тайной.
– Тут я тебе не помощник, – вздохнул Денис. – Сам знаешь, семьи у меня нет.
Фил посмотрел на него с нескрываемым сочувствием.
– Вот ты знаешь, иногда лучше, что ее нет. Потому что ты понимаешь, как должно быть, – сказал он, и Денис подумал, что нет, не понимает. – И видишь то, что у тебя, и видишь кромешный ужас. В котором вместо того, чтобы помочь, из тебя выпьют последнюю кровь… И ты будешь делать то, что велено. И уйти не сможешь.
Денис вопросительно поднял бровь.
– Ты же не дерево. Это оно не может уйти, – сказал он.
Фил, конечно, не знал, но Денис во многом разделял его чувства. Когда-то, во втором классе, он пытался найти своих родителей – просто потому, что у ребенка должны быть родители, семья и любовь.
У бабушки был адрес матери – чтобы его раздобыть, Денис провернул почти шпионскую операцию. На другой конец города пришлось ехать на трамваях с пересадками; Денис взбежал по лестнице на пятый этаж хрущевки в Мясново, постучал в дверь, и молодая женщина, которая открыла ему, улыбнулась. Но улыбка медленно растаяла на ее лице, когда она поняла, кто именно пришел. Дверь захлопнулась так, что дом содрогнулся от корней до крыши, и Денис поковылял обратно, и рюкзак с тетрадками на его спине был тяжелее всей планеты…
– Я не могу, – улыбнулся Фил. Улыбка была тихой и печальной. – Я… люблю свою семью. Хотя иногда это просто невыносимо. Как мой холодок холодешенек…
В следующий миг он уже спал: растрепанная голова уткнулась в руки, и Фил устало засопел.
Подхватив незваного гостя, Денис перетащил его на диван в гостиную. Фил не проснулся. Мокрые волосы придавали ему сходство с утопленником. Набросив на него одеяло, Денис ушел на кухню, выключил свет и сел у окна.
