В этом городе было очень мало освежающего зелёного цвета: аллей и парков. Только – узкие газоны и клумбы с вялыми, как застиранные лоскутки, цветами. Дороги, забитые автомобилями, узкие тротуары, многоэтажки, заслоняющие большую часть неба – как на дне высохшего колодца. Во дворах постоянно – клубы дыма: мальчишки поджигали мусорки. Лика не понимала, почему они хотя бы не бегают с палками, зачем нужно всё время что-то поджигать или взрывать и гоготать над перепуганными прохожими. И ещё она не понимала, откуда берётся столько мусора. Как активно здесь люди пьют, едят и развлекаются, что от их жизнедеятельности остаются такие горы отходов.
Этот город не дышал.
Поэтому каждое утро в этом городе наверняка один-два человека приезжали на работу злыми и разбитыми, как будто уставшими по пути из дома, а Лика являлась на своё рабочее место бодрая и сияющая.
За пять лет она сильно изменилась. Поступала учиться худощавой блондинкой, выпускалась – фигуристой ладной барышней, наконец давшей своей природной причёске свободы.
Волосы от постоянного осветления начали блекнуть, Лика ужаснулась, когда поняла, что напоминает старую куклу: безупречные черты лица, большие глаза, много косметики и бесцветная пакля на голове. Она позволила пробиться на волю рыжим кудрям и обвить её уши и плечи, угомонила буйство своего природного цвета русой краской, и поняла, что снова довольна собой. Только шляпка осталась неизменным атрибутом: Лика не переставала беспокоиться о безупречной белизне кожи.
Сплетни за стойкой
– Девочки, нам хана, – развела руками пухленькая чернявая официантка, готовясь сообщить новость.
Подруги сбились в кучу, заведение только открылось, в зале сидел один важный жирненький посетитель. Он смордился, недовольный тем, что к нему подошла не Лика, и теперь жевал, оглядываясь по сторонам.
– Гляньте-гляньте! Выискивает ненаглядную свою!
– А она где, кстати?
– Вот и я о чём, – снова завелась девушка. – Девочки. Нам всем хана. Я сейчас слышала…Ну это просто… я не знаю, что теперь будет.
Девочки попросили её успокоиться и изложить всё по порядку.
– Главный администраторшу рассчитал. Ну, или она сама… она ж давно хотела уходить, мне кажется, из-за этой. А сейчас с Ликой шушукается. Ясно ведь о чём?
– Думаешь, повысить хочет?
– А кто-то сомневается?
Никто не сомневался. Все видели, что она ему нравится. И сейчас подошло время пообсуждать: спят ли они вместе или ещё нет.
Сплетни в курилке
– А вы видели, видели, у неё аж глаза засверкали!
– Как будто хочет сказать «ну что, твари…»
– Значит, так и есть. Теперь она нами руководить будет.
– Я уволюсь.
– И я уволюсь.
– Да все уволятся, ну о чём вы!
Закурили даже те, кто никогда не пробовал, заполняя дымом то пространство, откуда выкипали силы и настроение каждый раз, когда она появлялась рядом. А она всегда была рядом. И она улыбалась.
Нытьё в курилке
– Что за ведьма! Вы заметили, девочки, кроме нас ведь никто не замечает, какая она стерва!
– Скорее всего, с главным она спит.
– Ну а остальные… Не спит же она со всеми?
– Почему бы и нет.
Слёзы в курилке
– Я не могууу уже, девочки… сегодня придирается весь день. И краситься так нельзя, и косу заплела неровно…
– Меня трясёт даже, когда она просто на меня смотрит.
– Каждый день какие-то упрёки.
– Её и саму эта работа бесит! Она сюда ходит, чтобы мучить нормальных людей!
– Ну и ещё ради бабосиков.
– И мужиков…
Прощание с курилкой
– Вот тварь. Вы слышали! «Нужно штрафовать за прокуренное время…»
– И главный… во всём с ней соглашается!
«Это как-то мелко и совсем не по мне. Управлять пятью девчонками, иметь десяток постоянных поклонников… И что? Как-то всё это бестолково. А время то идёт! Пока я хороша, нужно решать, что делать со своей жизнью дальше… Скучно это всё!»
И она металась: сначала в поисках источника энергии, а затем в поисках разумного для неё направления, закачивала в себя энергию, растрачивала, снова набирала, не боясь, что невидимому «аккумулятору» однажды может прийти хана.
РОМАШКИ
***
