– Вдвоем в Москве не так страшно, – обсуждала с мужем свои мысли Зоя. – Вдруг чего случится, мы быстро не приедем. Семь часов на поезде – не шутка. А так… Где Люба Вере подсобит, где наоборот… Любаша, она пробивная, не пропадет, а Верочка… – Сергей слушал жену и кивал, он был не против, чтобы обе его дочери уехали учиться в столицу.
Когда же Люба объявила, что хочет идти в техникум, Сергей воспринял это спокойно:
– Пусть сама решает. Не вижу в этом ничего плохого, – сказал он задыхающейся от негодования Зое.
Зоя рвала и метала, все ее фантазии о том, как ее девочки будут учиться в Москве, развеивались как утренний туман. А одна мысль о том, что Верочку придется отпускать одну, наводила панику. Зоя переживала за старшую дочку. Переживала так, что готова была запретить Любе забирать документы из школы и сделала бы это, если бы в ситуацию не вмешалась Антонина Васильевна:
– Зой, и чего ты своим запретом добьешься? Оттолкнешь Любу от себя, потом не исправить. Дай ей право выбора…
– Но… – попыталась возмутиться Зоя.
– Что «но»? Не пойму твоего поведения. Люба же не по подворотням решила шляться, она учиться идет. Да, в техникум, но после него всегда можно в институт поступить. Понимаю, что ты недовольна ее решением, имеешь на это право, но принять выбор дочери ты должна. Ты думаешь, мне всегда было легко принимать выбор сына? Думаешь, никогда не хотелось стукнуть кулаком по столу и гаркнуть, что все будет так, как я сказала, ведь я лучше знаю?! Хотелось, конечно. Но я научилась принимать его выбор, научилась слушать и слышать сына. Тяжело было и страшно, но… не наступи я в какой-то момент на горло своей песне, неизвестно, кем бы вырос Сережа. А так… он прекрасный сын, муж, отец, работник. И ты поддержи дочь, покажи, что уважаешь ее выбор и будешь рядом, несмотря ни на что…
Антонина Васильевна еще долго разговаривала с Зоей, уча ту житейской мудрости, и Зоя, хоть ей и было тяжело, все-таки дала добро на уход Любы из школы.
Люба была счастлива, что мама наконец-то перестала давить. В последнее время она и сама не понимала, что с ней творится. Ее стали раздражать привычные забавы и беготня с ребятами, ей надоело слушать разговоры мальчишек о других девочках, и Любе, совсем неожиданно для нее самой, вдруг захотелось нравиться мальчикам. Но это оказалось сложно. Одноклассники и мальчишки в компании, в которой гуляла Люба, воспринимали девочку «своим парнем». Люба попыталась изменить ситуацию, даже поменяла стиль. Вместо привычных штанов надела платье, вышла гулять и услышала:
– Любаш, а ты чего так вырядилась? Мы же собирались в футбол играть. Беги переодеваться, мы тебя ждем, – услышав это, Люба развернулась на пятках и понеслась к родному дому, забежав в квартиру, ринулась в свою комнату, а там, уткнувшись носом в подушку, заревела. Испуганная Верочка пыталась узнать, что с сестрой, но Люба лишь отмахивалась, ей почему-то было стыдно.
Больше Люба с нарядами не экспериментировала, да и вообще всеми силами пыталась подавить в себе желание нравиться мальчикам. У нее даже это получилось, пока в середине года в их класс не пришел новенький – Миша. Отец Мишки был военным, и мальчик уже привык менять школу по несколько раз в год. Как только Миша вошел в класс, Люба потеряла дар речи, она даже не могла отвести глаз от мальчика. Потом, правда, взяла себя в руки, подружилась с Мишей. Любе казалось, что она тоже нравится Мише. Не по-дружески, по-настоящему. Люба даже начала фантазировать на эту тему, а потом увидела, как Мишка целуется за гаражами с Жанкой, звездой школы. От увиденного Любе стало нехорошо, первым желанием было подбежать к парочке и оттаскать Жанну за волосы. Но Люба справилась с эмоциями и, глотая слезы, пошла домой. Пришла и уснула, а на следующий день Люба отказалась есть, пить и идти в школу. Зоя решила, что дочь больна, и оставила ту дома. Три дня Люба пролежала, разглядывая потолок. На все вопросы родителей отвечала: «Все хорошо!» На четвертый день Люба взяла себя в руки, так как Зоя уже на полном серьезе собралась тащить дочь в больницу на обследование, и пошла в школу.
На Жанну Люба старалась не смотреть, Миши сторонилась, да, вообще не хотела ни с кем общаться, четко для себя решив, что после экзаменов уйдет в техникум. Люба была уверена, что только покинув школу, сможет вновь чувствовать себя счастливой.
За две недели до своего совершеннолетия Люба пришла домой и заявила с порога:
– Мам, пап, надо поговорить.
– Что случилось? – выходя из кухни и с тревогой глядя на дочь, спросила Зоя. Сергей ничего не спросил, молча смотрел на дочь и ждал, что она скажет.
– Ничего не случилось, – пожала плечами Любаша и продолжила будничным тоном: – Просто у меня для вас новость. Я выхожу замуж.
– Замуж?! – переспросила Зоя и качнулась.
У женщины закружилась голова, а в висках быстро-быстро застучали молоточки.
– Если это была шутка, – немного придя в себя, протянула Зоя, – то очень неудачная. Какое замужество, Люб? Ты же к поступлению в институт готовишься, да и вообще тебе еще восемнадцати нет, давай без глупостей.
