– Не знаю… я, когда узнал о твоей беременности, даже не думал о том, кто будет. Мальчик. Девочка. Я просто хотел ребенка. Потом хотел дочь за компанию с тобой, но Славику был очень рад. Два сына – гордость отца, ну, Анютка – вишенка на торте, – Федор улыбнулся, воспоминания о том времени, когда дети были маленькими и почти круглосуточно нуждались в родителях, грели. Да, было тяжело. Мало сна, много забот. Тяжело, но как-то тепло, правильно. Федор нежно обнял жену, и они постояли немного молча, каждый в своих воспоминаниях.
– Люб, – позвал Федор, чуть отстраняясь, – я сегодня на участке был. Работа там вовсю кипит. Я фотки сделал. Показать?
– Конечно, – кивнула Люба.
Дом, который для них строили Илья и Вера, Любаша видела только на картинке. Когда сестра спрашивала у Любы, какой дом им с Федей больше нравится, Любаша хоть и говорила, какой дом нравится ей и мужу, но просила ничего не строить. Вера стояла на своем. Она уговорила сестру с Федей выбрать проект, который им ближе.
– Все равно мы с Ильей построим дом. Просто не хотелось бы делать это на свой вкус, лучше же, чтобы дом нравился вам, – убеждала сестру Вера. Конечно, она понимала, что просто так приехать на чужой участок и начать строительство она не сможет, но как-то уговорить сестру ведь надо было.
И Люба сдалась. Они с Федором выбрали тот вариант, который нравился им обоим. Сошлись на одноэтажном доме. В нем должен был быть просторный проходной зал и четыре небольших, но изолированных комнаты, кухня, санузел и терраса. Терраса особенно нравилась Любе. Женщина уже представляла, как они всей семьей будут собираться там летом, и пить чай.
Разглядывая фотографии, которые показывал Федор, Люба понимала, что уже любит этот дом.
За месяц до предполагаемой даты родов Люба угодила в больницу. У женщины начались проблемы с давлением, появились отеки, да и анализы беспокоили врачей. Врачи настояли на госпитализации, Люба не стала спорить. Ей было тяжело.
Живот у Любы вырос как-то резко. Казалось, что он округлился за один день. Скрывать беременность от детей было уже невозможно. Первому о своем положении Люба рассказала Алешке. Парень выслушал маму внимательно и спокойно, вопросов никаких не задавал. Когда Люба закончила говорить и посмотрела на сына, ожидая от него реакции, Леша пожал плечами и проговорил:
– Странно это все, – сказал и ушел.
Люба реакцию сына не поняла, начала переживать, но вечером все устаканилось. Вернувшись домой с тренировки, Леша подошел к маме и проговорил:
– Мам, а ты молодец! Горжусь тобой.
– Спасибо, – только и смогла промолвить Люба, стараясь не заплакать. Во время беременности она стала очень сентиментальной, да и поддержка сына для нее много значила.
Люба рассказала о своей беременности и Славику с Анечкой, объяснив, что в ее животе растет и развивается ребенок тети Веры и дяди Ильи и когда малыш появится на свет, его нужно будет отдать. Дети выслушали маму, но, как показалось Любе, мало что поняли. Тему эту обсуждать не стали, вопросы не задавали. Люба ожидала другой реакции и была удивлена таким спокойствием.
Своим родителям о сложившейся ситуации Федор рассказал сам. Ольга с Михаилом с достоинством приняли новость. Возможно, были и не в восторге от ситуации, но свое недовольство никак не показали, с расспросами к невестке не лезли. А когда Люба приезжала в гости, старались о ней заботиться.
Во время беременности Люба часто бывала у свекров, заезжали с Федей после посещения своего участка. Строительство дома было закончено, когда Люба была на седьмом месяце. Люба с Федей узаконили постройку, Федор занялся коммуникациями. Официально дом принадлежал Федору и Любе, правда, была одна поправка. Если после рождения ребенка Люба решит оставить его себе и не подпишет согласие на запись в свидетельстве о рождении ребенка его генетических родителей, то ей придется выплатить полную стоимость дома и еще неустойку сверху. Общая сумма получилась баснословной, но Люба по этому поводу не переживала. Она морально готовила себя к тому, что подпишет согласие в трехдневный срок, как прописано у них в договоре, и все будет хорошо.
