Ромейское царство полностью

Возвышение Константинопольского патриарха вызвало оправданные опасения со стороны прочих восточных престолов. К концу VI в. они действительно попали под его власть. Но особенно быстро стали портиться отношения с Римскими папами, которые требовали юридического признания своей правоверности и приоритета, то есть права первоверховенства, решающего суждения во всех церковных делах, и не хотели довольствоваться лишь почетным первенством по чести, а не по власти. Дело в том, что уже с самого начала существования Церкви Христовой менталитет, психотип, мировоззрение и традиции Восточной и Западной Церквей были разными. Начав путь из одного истока, каждая из Церквей развивалась самостоятельно. При этом не могла не сказаться и наступившая геополитическая разобщенность Запада и Востока. Настаивая на исключительности своей Римской кафедры и ее властных притязаниях, Папы апеллировали к словам Христа, обращенным к апостолу Петру о том, что «на камне сем Он воздвигнет свою Церковь». Поэтому они объявляли себя носителями истины, согласно с правом, данным Первоверховным апостолом Петром, которого с конца II в. стали полагать первым епископом Рима. Отклоняя этот аргумент, Константинопольские патриархи в дальнейшем с не меньшей убедительностью стали указывать на то, что их кафедра была основана Андреем, старшим братом Петра, первым из апостолов Христа — Первозванным, который привел своего брата к Господу. Так или иначе, с конца VI в., с патриаршества Иоанна Постника, они, несмотря на тщетные протесты папства, стали звать себя Вселенскими архиепископами Нового Рима, то есть Вселенскими Патриархами, подчеркивая тем самым свою правоверность, а значит, и верховную власть.

Однако высшими и незыблемыми авторитетами в вопросах веры для ромеев были не решения императора, Патриарха или Папы, а постановления Вселенских соборов, которые расценивались как Священное Писание. В свою очередь Синоды епископов подчинялись воле автократора ромеев. Но права императора в отношении Церкви определялись постепенно и с колебаниями. Тут, несомненно, были свои нюансы и отступления как в пользу императора, так и Церкви. По сути дела, только монашество, всегда стоявшее в оппозиции к светской власти, препятствовало превращению Ромейского царства в теократичекую монархию, то есть государство, в котором император был одновременно высшим церковным сакральным лицом.

Византийцы считали своего государя наделенным святостью, более того — «равным апостолам» и признавали за ним управление земной Церковью, ибо Бог доверил ему весь земной мир. Хотя он и не являлся в прямом смысле этого слова священником и имел лишь самый низкий в церковной иерархии сан иподиакона, который даже не упоминался в его титулатуре, но отличался рядом преимуществ перед мирянами. Входя в храм, как и простой лаик, с непокрытой головой, император тем не менее, обладал правом проповеди в церкви, более того, мог входить в алтарь и причащаться как священник, тогда как с VI в. вход мирян в алтарь был строго запрещен. Во время Великого поста он возглавлял шествие вокруг Высокого алтаря в церкви Магноры, кроме того, выполнял некоторые церковные обязанности в Вербное Воскресенье и в Великий Четверг перед Пасхой.