Впрочем, во второй четверти VII в. последовала еще одна, более глубокая попытка компромиссного решения христологической проблемы — монофелитство (моно — «одна, единственная», фелисис — «воля», дословно «единоволие»), своеобразный вариант монофиситства. Его сторонники разделяли доктрину, со временем получившую название моноэнергизм. Они считали, что в Христе хотя и существовали две природы — божественная и человеческая, обе они объединялись единой божественной энергией — дословно с греч. «действием», или силой, волей. Монофиситам оставалось только признать, что единство, которое они прозревали в фигуре Спасителя, относится к его воле-энергии, а не к его природе (фисис). Таким путем имперские власти в очередной раз безуспешно пытались утихомирить религиозные разногласия, примирить страсти, еще более разгоревшиеся после догматических определений Халкидонского собора 451 г., восстановить единство христиан перед угрозой иноверцев и вернуть в лоно официальной Церкви отвоеванные у персов восточные монофиситские провинции. На это пошел мечтавший о примирении, почитаемый ромеями василевс Ираклий, в 638 г. издавший вместе с Константинопольским патриархом Сергием важнейший официальный монофелитский эдикт о вере под названием «Изложение», по-гречески Екфесис, в котором признавалась двойственность природы Христа, но опять-таки настаивалось на Его одной силе (энергии).
Несмотря на то, что документ был составлен Сергием, подписан самим царем, областным Собором епископов и выставлен в нартексе Айя Софии, он породил новое недовольство и суровую критику. Известный своим красноречием, высокоуважаемый аскет, монах Софроний, избранный в 634 г. Патриархом Иерусалимским, с гневом твердил, что новая доктрина является всего лишь уклончивой формой, разновидностью того же монофиситства и отступает от догматов Халкидонского собора. Только что избранный Папой в 641 г. Иоанн IV тоже категорически осудил монофелитство. «Твердые» монофиситы тем более не признали его как общеимперскую вероучительную доктрину. Это был шаг в пустоту.
