Когда Джин была предоставлена самой себе, она начинала скучать. Ив Ажид был ее ровесником — они ходили в кафе «Флора», Джин катала его на своем «Санбиме» по Парижу. Под впечатлением от поездки в родную Айову она вновь увлеклась политикой и говорила Иву, что хотела бы, как и раньше, бороться за справедливость.
Одно время Гари думал купить дом с мастерской, спроектированные Пьером-Луи Бальтаром, находившийся в конце переулка, который начинался за воротами соседнего дома на рю дю Бак, 110, но объем требуемого ремонта заставил их с Джин отказаться от этой мысли. В итоге в этом доме с фронтоном в итальянском стиле, фасадом, украшенным акротериями, окнами, частично выходящими на огромный парк иностранных миссионеров при религиозном заведении Иностранных миссионеров, поселилась Аки Леман{518}.
Несколько месяцев спустя Гари узнал, что на третьем этаже продается просторная десятикомнатная квартира, когда-то принадлежавшая Ларошфуко и герцогу де Дудовиль, а также две комнаты на антресолях и несколько мансардных помещений на шестом этаже. Высокие окна выходили с одной стороны на рю дю Бак, а с другой — в парк Ларошфуко, в глубине которого виднелась прекрасная частная гостиница. Гари поручил Роже Ажиду, знающему толк дельцу, осмотреть эту квартиру. Роже сказал, что назначенная цена 23 миллиона франков вполне приемлема, и 29 мая 1961 года Ромен Гари ее приобрел.
Рю дю Бак застроена монастырскими зданиями, приютами и великолепными домами, за которыми расположены сады и большие парки{519}. Эти дома были возведены в конце XVIII века, когда пригород Сен-Жермен стал частью Парижа. В этих пятиэтажных строениях на втором и третьем этажах были расположены дорогие апартаменты для аристократов, на четвертом комнаты попроще — в них жили буржуа, а под самой крышей селилась прислуга{520}. На первом этаже во время реставрации открылось множество дорогих магазинов. При Наполеоне на рю дю Бак жили только аристократы и представители интеллектуальной элиты Франции.
Гари сделал дорогостоящий ремонт, который обезобразил старое помещение. Паркеты заменил ковровым покрытием и плиткой на провансальский манер, несколько мраморных каминов были разобраны, древняя лепнина исчезла под пробковым покрытием, а на стенах стали красоваться большие полотна Жана Лебенштейна, молодого художника, которому Гари пророчил блестящее будущее.
Два книжных шкафа и светильники для гостиной спроектировал брат Альберто Джакометти, Диего. Кроме того, в этой просторной комнате стояли два низких кожаных дивана, обитых мехом, и стол из розового мрамора, за которым ужинали гости. На маленьком столике расположились куклы хопи, привезенные из Штатов.
24 мая 1961 года Пьер и Тьерри, сыновья Андре Мальро и Жозетты Клотис, погибли в страшной автокатастрофе, возвращаясь от крестной из Пор-Кло, где у нее было свое имение. Гари очень любил Мальро и был потрясен произошедшим. Потрясен настолько, что его подруга Анни Паскини, вернувшись вместе с Джин с прогулки по магазинам Ниццы, нашла его рыдающим во всей одежде в ванне.
В сентябре 1961 года главный редактор журнала
Ромен и Джин искали прислугу, которая могла бы готовить и ходить за покупками. Аки Леман рекомендовала Джин Евгению Муньос-Лакаста, испанку, которая раньше работала у нее самой. Еще до гражданской войны Евгения вышла замуж за владельца небольшой текстильной фабрики и переехала из Памплоны к мужу в Барселону. При генерале Франко ей пришлось туго: во время войны ее муж сочувствовал республиканцам, а в один прекрасный день оставил без гроша жену и четырех детей и уехал в Валенсию. Вскоре Евгения попала под колеса грузовика в предместьях Барселоны. Машина сгорела, пострадавшая получила сильные ожоги и несколько месяцев провела в больнице, выписавшись из которой, отправилась на заработки во Францию. Евгении нравилось открывать новое, и она была не против уехать.
Евгения прекрасно готовили говядину с овощами и понравилась Джин и Ромену с первого дня. Скоро она станет фактически членом семьи. Евгения делала всё, кроме уборки, которая была поручена другому человеку. Но на ее плечи лягут не только домашние заботы, но и прежде всего воспитание Александра Диего, сына хозяев.
На набережной Анатоля Франса Евгения сняла комнатку вместе со своей дочерью Марисоль, которая очень любила Париж Когда Евгении пришлось ехать в Испанию на похороны родственника, Марисоль подменяла ее у Гари. Она также работала у Марии Мачадо и Ролана Дюбийяра, которые сняли квартиру на одном этаже с Александром Тронером, где жил Гари, прежде чем переехать на третий этаж.
