Ромен Гари, хамелеон полностью

Ромен в ярости писал Сильвии, что бывшая супруга хочет обречь их с Джин на «бесплодную и пустую жизнь», и уже в следующей фразе в нем вновь просыпался провокатор: «Меня спасет только OAC».^{527}

В другом письме к Сильвии, чувствуя себя загнанным в угол, Гари восклицает, что Лесли — типичный выразитель мещанского собственничества и британского ханжества: она «имела наглость» написать своему адвокату, что, когда дело будет урегулировано, между ней и Гари не останется никакой грязной корысти.

Лесли со своей стороны тоже писала Сильвии — в ее письмах был иной взгляд на вещи. Она воспринимала Джин как честолюбивую, но совершенно невежественную американскую актриску, которой никогда не стать примой и которая не заслуживает быть спутницей такого писателя, как Ромен Гари: вместо того чтобы его поддерживать, она станет для него источником забот и огорчений. Лесли утверждала, что Джин не только не сможет заниматься ребенком, но и будет «изменять Ромену и унижать его».

Некоторые из ее мрачных пророчеств сбылись.

Гари жаловался, что «девчонка им вертит». Например, Джин дала интервью журналу ELLE, в котором объявила, что в январе ее брак будет официально расторгнут и что она больше доверяет американскому суду, чем лицемерному французскому правосудию. «В Париже люди вынуждены идти на всяческие уловки, даже если их совместная жизнь уже невозможна. Они просто живут каждый своей жизнью. Американцы в таких случаях разводятся, и это честнее». Она высказывалась и по поводу Лесли: «Должна признать, она очень достойная женщина, но они давно не живут с мужем вместе».

Джин спросили, намеревается ли она зарегистрировать свои отношения с Роменом Гари. «Я не знаю, — ответила она. — Всё, что я могу вам сказать, — он прекрасный человек, настоящий друг, и к нему я питаю уважение и восхищение как писателем и как человеком».

Когда Лесли прочитала это интервью и статьи в итальянских газетах, посвященные Джин и человеку, который по закону всё еще был ее мужем, у нее всё закипело, но она не подала виду. 21 ноября 1961 года она встретилась с Жаном-Франсуа Деве из «Пари-пресс л’Энтранзижан» и дала ему интервью в гостинице «Гане» на улице Варенн — она жила здесь у друзей по случаю выхода ее книги «Сабли рая» в издательстве «Ашетт»^{528}. На нескромные вопросы Лесли иронично отвечала, что, возможно, она и принадлежит к «поколению старой волны», но ей кажется неуместным обнародовать обстоятельства своей частной жизни. Она замужем за Роменом Гари уже семнадцать лет. Вместе они пережили очень трудные времена и добились успеха. Она по-прежнему полностью ему доверяет. «Я поверю этому только тогда, когда мой муж сам придет и скажет мне, что намерен поставить точку в нашем браке…»

Прочитав это интервью, Анри Опно и Жак Вимон решили, что после такого скандала на дипломатической карьере их друга можно ставить крест. Гари кричал Лесли в телефонную трубку, что она его уничтожила и больше не получит от него ни гроша.

На следующий день после ужина в дорогом парижском ресторане, куда «новая пара» пригласила друзей, Анри Опно, который, кстати, предпочитал ресторанам уютные кафешки, вынес свой вердикт: «Она его выпотрошит!»

Гари оказался в плену ситуации, контролировать которую уже не мог. Он обещал Джин жениться, но находился не в том положении, чтобы просить Лесли о разводе.

В то время Рене Ажид получил в Тулузе место профессора по физиологии. Возможно, его продвижению по службе способствовал Гари: ранее Ажид предпринимал несколько безуспешных попыток в этом направлении. «Оазис» продали. Ив учился на четвертом курсе медицинского факультета, а безутешный Оливье прощался с благословенным детством.

Отношения между Роменом Гари и Ажидами были неровными. Постоянным предметом их споров был денежный вопрос: Рене, сохранив привычки юности, жил скромно, тогда как Гари, хотя и не поддавался безрассудству, но любил продемонстрировать свою состоятельность. Он не позволял Рене приглашать его в ресторан, потому что тот всегда выбирал недорогое заведение и говорил: «Возьмем одно блюдо». Эта фраза выводила Ромена из себя. Однажды в ресторане «Липп» из-за этого они даже поссорились. Гари проворчал: «Ты хоть знаешь, кто я теперь? Могу, как-никак, заплатить за твой ужин. Ты неисправим!» Только через полгода Роже удалось их помирить^{529}.

Мрачный эгоцентрик, Гари покорно проглатывал все замечания Сильвии, которая в вопросах морали была непреклонна — своему «милому другу» она ничего не спускала. Эта умная, вспыльчивая, ироничная и прямолинейная до жестокости женщина не раз ранила самолюбие Гари, но никогда в этом не раскаивалась. Не мягче она обошлась и с Джин, когда Лесли написала ей, будто весь Париж говорит о неверности избранницы Ромена. Вероятно, имелись в виду всего лишь сплетни о мимолетных романах Джин с коллегами по съемочной площадке.